— Мне так, так жаль, — мягко произнёс Малик. — И насчёт Матиаса можешь не беспокоиться. Полагаю, он рассказал вам, кто он такой?
Голова шла кругом от всех новых фактов, которые я ещё даже не успела переварить.
— Да, он — тьма, а ещё он наш с Эмили дедушка. — Я опустилась на кровать рядом с Эмили и её наконец успокоившимся малышом.
Лео прижался к груди матери и жадно сосал.
— Да, Матиас — ваш дедушка. И он очень дорожит вами, — сказал Малик, его глаза напоминали жидкий нефрит.
— Так ты всё это время знал? — спросила я.
— Знал.
Внутри вспыхнула ярость, словно разгоревшийся костёр. Мне до смерти надоело узнавать правду, которую я должна была знать с самого начала.
— Я всё это время помогал ему, — невозмутимо продолжил Малик. — Он спас меня, когда Бальтазар держал меня в плену. Он обучал и Бальтазара, и меня. Именно он здесь играет самую важную роль. А я один из его учеников, который пытается уничтожить Бальтазара.
— Значит, мы все просто пешки в вашей игре, — прорычала я.
Проигнорировав мою язвительную реплику, Малик просто стоял с непроницаемым лицом. Я заглянула через дверной проём в коридор.
— Где Марселиус?
Роман и Малик переглянулись.
— Где Марселиус? — повторила я, уперев руки в бока.
— Марселиуса схватил Рауль, — ровным голосом ответил Малик. — Не волнуйся. Мы его найдём.
— О нет! — вскрикнула Эмили, разрыдавшись ещё сильнее.
Малыш снова заплакал, и комнату заполнил непрекращающийся хаотичный шум.
От этих звуков моя тревога усилилась настолько, что мне казалось, я вот-вот взорвусь.
— Как ты можешь говорить об этом так спокойно? — набросилась я на Малика. — Если Марселиус у Косты, он к этому моменту уже может быть мёртв.
От этого Эмили разрыдалась ещё сильнее.
Я раздражённо простонала.
— Хватит! Давайте оставим Эмили с малышом в покое. Никаких больше разговоров в этой комнате.
Я указала на дверь.
— Эмили! — взмолилась я надломленным от отчаяния голосом. Я наклонилась к ней, руки дрожали от осознания того, о чём я её просила. — Ты должна поверить Малику. Мне не следовало вот так давать волю своим страхам.
Она посмотрела на меня глазами, полными печали.
— Я порождение тьмы, Оливия, — прошептала она. — Может быть, мне тоже суждено стать её частью.
Мне оставалось лишь безмолвно умолять её, надеясь, что она сделает правильный выбор.
— Не вини Малика, — прошептала я. — Он делает всё это лишь потому, что так велел Матиас.
— Хорошо.
— И не позволяй знанию о том, кто твой отец, повлиять на тебя. Всё будет хорошо. — Я сжала её руку.