Я зашевелилась в объятиях мужа, всё моё тело было напряжено, пока вокруг царил хаос.
— Ты здесь, — всхлипнула я, пытаясь отгородиться от творившегося вокруг безумия.
— Я здесь. — Он посмотрел на меня пылающими глазами, в которых словно полыхала тысяча пожаров.
Бальтазар издал яростный вой, от которого, казалось, содрогнулся сам фундамент земли. Его голос обрушился на нас с такой силой, будто наши тела пронзили осколки раскалённых молний.
— Ты убил моего сына! — взвизгнул он, его глаза пылали жарче любого огня, а по лицу скатилась мучительная слеза. — Ещё один мой ребёнок погиб! — взревел он, и от него волнами расходились боль и ярость.
У меня перехватило горло, а потом я нервно расхохоталась. После всех страданий, которые он причинил моим близким, его громогласная истерика казалась кармическим возмездием. И всё же меня ошеломляла эта оглушительная вспышка ярости.
Но всё же Тристан — мужчина, которого я когда-то любила и с которым спала, — был обезглавлен.
По спине пробежала дрожь отвращения.
Маленький Лео продолжал кричать и плакать, пока Эмили успокаивала его под одеялом, укрывая от окружавших нас ужасов.
Я позволила Роману помочь мне сесть, когда голос Матиаса загремел по комнате, читая древнее писание, от которого меня пробрало до костей.
Волосы на голове встали дыбом.
Продолжая произносить слова писания, Матиас держал в руке клинок, направив его на Бальтазара.
Лицо Бальтазара обмякло, и он выронил голову Тристана. Она с глухим стуком упала к его ногам.
Матиас бросился на Бальтазара и вонзил кинжал демону в сердце с такой грацией, словно упражнялся в фехтовании в университетском спортзале.
Бальтазар издал беззвучный крик. Он, Матиас и всё, что осталось от Тристана, исчезли в клубах чёрного дыма.
— О боже, о боже, о боже, — завыла я, извиваясь в объятиях Романа.
— Тише, тише, тише, — успокаивал Роман. — Я держу тебя, любовь моя.
Я вырвалась из его объятий и вскочила на ноги. Несколько мгновений я просто стояла, не в силах произнести ни слова.
В комнате не осталось ни единого следа только что увиденного мною кошмара. Я бросилась к кровати и обняла Эмили, всё ещё скрывавшуюся под одеялом.
— Эмили, можешь вылезать. Демон и его отродье исчезли.
Она зарыдала и откинула одеяло, прижимая к себе ребёнка.
— Я отродье демона. Я.
Чёрт. Неудачно я выразилась.
— Ты совсем не похожа на Бальтазара, Эмили, — успокаивала я её, хотя знала лишь то, что уже успела увидеть собственными глазами.
А что, если в ней дремлют демонические наклонности?
Я выбросила эту мысль из головы. Эмили была хорошей и преданной подругой и любящей сестрой.
— Кто-нибудь объяснит нам, что только что произошло? — раздался позади меня голос Романа.
Малик подошёл к изножью кровати.
— Эмили, дорогая моя. Прости, что я тебе не сказал. Мы хотели оградить тебя от правды.
— Но правда в конце концов всегда выходит наружу, да? — проговорила Эмили сквозь безобразные рыдания.