— Мы оба знаем, что бояться ему нужно вовсе не Бога.
Мы мрачно рассмеялись.
Когда Осман вернулся, мы поспешили к конюшне, где прежде раздобыли лошадей для перевозки снаряжения, необходимого для исследования пещер.
При нашем появлении конюх вскочил с охапки сена, служившей ему постелью.
— Добрые господа, чем могу помочь?
— Подготовь для нас этих лошадей. — Я выудил из кармана монету и бросил ему. — А если наймёшь кого-нибудь, кто доставит наши припасы туда, где мы остановились, получишь ещё золота.
Глаза парнишки алчно заблестели, когда он уставился на золото в своей ладони.
— Немедленно, сэр.
Когда лошадей оседлали, мы отправились в путь, галопом несясь сквозь сгущающиеся сумерки.
У подножия холмов начал падать лёгкий снег. Чем выше мы поднимались, тем глубже становились сугробы.
Лошадям приходилось с трудом пробираться сквозь снег, доходивший им почти до середины ног, поэтому двигались мы медленно. Но наконец впереди показалось огромное поместье графа — громадная мрачная громада, возвышавшаяся под лунным светом.
Мы спешились в конюшне и дали лошадям долгожданного сена. А затем направились к парадной двери.
Когда я открыл её, меня встретила оглушительная тишина — ни служанок, ни поваров, снующих по кухне. Нигде не было видно ни Оливии, ни Монтего, ни Эмили.
Я услышал тихое напевание и пошёл на звук в комнату Нуар.
Рози спокойно сидела на ковре и играла.
— Милая, — сказал я, присаживаясь перед ней на корточки. — Где все?
Она пожала плечами.
— Мне велели сидеть здесь и играть.
— Хорошо, значит, делай, как тебе сказали. — Я легонько коснулся пальцем её носа, поцеловал в макушку и поднялся.
— Что-то не так, — прошипел я Роману и Осману. — Один из вас пусть останется с Рози.
— Я останусь! Я хорошо лажу с детьми, — сказал Осман.
Я вылетел из комнаты и помчался вверх по лестнице, Роман следовал за мной по пятам. Мы остановились в открытом дверном проёме спальни Эмили.
Бальтазар прижимал к себе безжизненную голову Тристана, с шеи которой непрерывным потоком стекала кровь.
Матиас стоял перед ними словно часовой, и вся его высокая фигура излучала необузданную силу и ярость.
Значит, он раскрыл себя.
Оливия посмотрела на нас с Романом со своего места на полу.
А затем попросту потеряла сознание.
ОЛИВИЯ
ГЛАВА 38