— Ревнивым мерзавцем. Он практически держал её взаперти. Такую красоту нельзя заточить в клетку. — Граф склонил голову набок и внимательно посмотрел на Оливию. — Вы похожи на неё. В вас есть та же неземная красота, которой обладала она.
— Благодарю вас, граф, — ответила Оливия, не став ничего больше рассказывать.
— Так что же разлучило вас двоих на столь долгое время? — спросил граф, переводя разговор в другое русло.
— Наши странствия, — ответил я, глядя на бескрайнее море звёзд, рассыпанных по небу за окном.
— Да, нам с Романом пришлось на некоторое время расстаться, — добавила Оливия.
— И откуда вы вернулись? — обратился граф к Оливии.
— Я находилась к востоку отсюда, — уклончиво ответила она. — А сейчас остановилась у Малика. Вы его знаете?
— Разумеется! Лорд Малик хорошо известен. Правда, он предпочитает держаться особняком.
— Малик должен был ждать меня на балу. Надеюсь, с ним всё в порядке, — нахмурилась Оливия.
— О, уверяю вас, Малик способен о себе позаботиться. Более того, я видел, как он покинул празднество раньше нас, — улыбнулся граф.
— Правда? — Оливия нахмурилась ещё сильнее.
— Да. Куда он отправился, пусть расскажет вам сам. А вот мы и приехали. — Граф указал на окно, когда мы свернули на подъездную дорожку, ведущую к вилле, ничуть не уступавшей великолепием домам графа и Косты. Когда карета остановилась, граф Монтего сказал: — Если хотите, позже я пришлю за вами карету.
— Нет, благодарю. Мы сами найдём транспорт, — ответил я, хотя понятия не имел, сможем ли мы это сделать.
— Вздор, — заявил граф. — Я пришлю карету. Вы оба наверняка ужасно устали. Уже далеко за полночь. Я отправлю кучера, он заберёт вас и благополучно доставит ко мне домой, где вы сможете отдохнуть. Хотите — проспите весь завтрашний день. Я не возражаю.
— Благодарю вас, граф Монтего, но мы доберёмся сами, — сказал я.
— Как пожелаете, — ответил он, наклоняясь вперёд, чтобы открыть дверцу кареты. — Я умею признавать поражение, если в итоге всё равно получаю желаемое.
В его глазах блеснули озорные искорки, и я рассмеялся.
— Буду ждать вас у себя утром, — сказал он, когда я выбрался из кареты.
— Как пожелаете, — ответил я и церемонно поклонился. Затем протянул руку, помог Оливии выйти и закрыл дверцу.
Кучер хлестнул вожжами по крупам лошадей, заставляя их снова тронуться с места.
Когда мы с Оливией направились к дому Малика, я сказал:
— Нам многое нужно обсудить, любовь моя. Мне столько всего необходимо тебе рассказать.
— Мне тоже. Вот погоди, пока не услышишь про Марселиуса.
Я вскинул брови, но расспрашивать не стал, пока мы поднимались по ступеням великолепного дома Малика.
Над головой раскинулось молочно-белёсое небо, застывшее в безмолвии глубокой ночи.
Оливия открыла дверь и на цыпочках вошла в дом.
Я последовал за ней, стараясь ступать как можно тише. Нервы были натянуты до предела — отчасти из-за событий последних нескольких часов, отчасти из-за предстоящей встречи с Маликом.
Из дальнего конца второго этажа донёсся тихий стук.
Мы с Оливией поднялись по лестнице и на верхней площадке свернули направо.
Из-под одной из дверей пробивалась полоска света, освещая тёмно-красный ковёр, устилавший пол коридора.