Карета снова налетела на ухаб, и нас подбросило на сиденье.
Оливия прошептала:
— В фильмах моего времени всё всегда выглядит таким плавным — поездки в каретах и повозках. А на самом деле трясёт будь здоров.
Я фыркнул и покосился на графа Монтего, проверяя, не прислушивается ли он к нашему разговору.
Казалось, он не обращал на нас внимания, поэтому я сказал:
— Мне довелось прокатиться на одном из ваших автомобилей. Более того, я ездил в твоём джипе. Вот там было очень плавно.
На её лице промелькнула тоска.
— Ох, мой джип! Как же я любила эту машину.
— Я хочу купить мотоцикл, — сказал я.
Оливия рассмеялась.
— Ну конечно! Крутой байк для моего крутого мужа. — А затем её лицо стало серьёзным. — До сих пор не могу поверить, что я влюбилась в сына своего злейшего врага. Мне так мерзко от мысли, что между нами была близость.
— Мне тоже не доставляет удовольствия представлять подобное, — ответил я, чувствуя, как по позвоночнику пробежали иголки ревности. Я невольно повысил голос: — Я предпочёл бы вообще не обсуждать Бальтазара и его мерзкого отпрыска.
Граф опустил газету на колени.
— Вы сказали Бальтазар?
— Да. Вы его знаете?
Граф заметно содрогнулся.
— Ещё как. Его называют Монстром Тьмы. Он был на балу?
— Вы хотите сказать, что не видели его? — спросил я. — Он орал на Косту. Во время представления.
— Я видел это представление слишком много раз. В тот момент меня занимали несколько очаровательных дам.
Он ухмыльнулся.
— Я думала, на этом представлении обязаны присутствовать все, — сказала Оливия, нахмурившись. — Один из охранников заставил нас пойти туда.
— Они стараются следить за этим, но нам, старожилам, позволено слегка нарушать правила. — Он снова небрежно взмахнул рукой. — Я приезжаю сюда уже много лет.
— Откуда вы знаете Бальтазара? — спросил я.
— Он живёт неподалёку. Я слышал, в последнее время он много путешествовал. Но если он вернулся, значит, что-то затевается. Где появляется он, там всегда начинаются неприятности. — По лицу графа пробежала тень мрачных эмоций. — После смерти Алины он изменился. Больше никогда не был прежним.
— Вы знали Алину? — спросила Оливия и, схватив меня за руку, крепко её сжала.
— Да, бедная девушка. Она по уши увязла в отношениях с Бальтазаром, хотя все вокруг знали, что он не доведёт её до добра.
Граф неодобрительно поцокал языком.
— Что вам известно о её смерти? — спросила Оливия.
— Только то, что болтали местные сплетники. Судя по всему, она погибла трагически. И, как я уже сказал, Бальтазар впал в отчаяние. Я никогда не понимал их отношений. Она была такой светлой душой, свободолюбивой натурой. А Бальтазар был всего лишь пустозвоном.
— Пустозвоном? — брови Оливии взлетели вверх.