— Прошу простить нас, граф Монтего, за эту несдержанную страсть. Мы были в разлуке целую вечность.
Внутри меня бушевало пламя, а щёки Оливии заливал розовый румянец.
— Да, пожалуйста, простите наше поведение. Я была в ужасе от мысли, что Роман мог погибнуть в пожаре. Наша любовь друг к другу оказалась слишком сильной, чтобы её сдерживать.
Оливия нервно заломила руки на коленях.
— Не стоит извиняться, — заверил граф, небрежно взмахнув рукой. На его изборождённом морщинами лице появилась задумчивая, печальная улыбка. — Я тоже когда-то познал юную любовь. Кончики моих пальцев до сих пор помнят нежность её кожи, а губы — сладость её поцелуев. Необузданную страсть, связывавшую нас, невозможно было отрицать.
— Что с ней случилось? — спросил я.
Граф лишь покачал головой и вновь уткнулся в газету.
Мы с Оливией молча переглянулись, всё поняв без слов, прежде чем она заговорила.
— Соболезную вашей утрате, — сказала она, протягивая к нему руки, желая утешить.
Он сжал их, и его глаза заблестели от слёз.
— Благодарю вас, моя дорогая. Моя прекрасная жена умерла много лет назад, и какая-то часть меня до сих пор продолжает за неё держаться.
Оливия крепко сжала руки графа, прежде чем отпустить их и вновь устроиться рядом со мной.
— Несколько месяцев назад я потеряла нерождённого ребёнка, и всякий раз, когда случается что-то плохое, горе снова накрывает меня с головой. Мы с Романом слишком долго были в разлуке. Каждый день без него казался вечностью в аду.
Наши взгляды встретились. Я смотрел на неё, понимая всю глубину того, через что она прошла. Я протянул руку и крепко сжал её ладонь.
— Я даже представить не могу, какую боль ты испытываешь, любовь моя, — произнёс я дрогнувшим от эмоций голосом.
— Какая трагедия, — пробормотал граф, качая головой. — Соболезную вашей утрате.
Все мы замолчали, покачиваясь в карете под стук лошадиных копыт.
В конце концов граф нарушил молчание.
— Полагаю, вы отправитесь домой со мной. Я прав?
Его доброта порой ошеломляла меня, как и сейчас.
— О нет, граф Монтего. Я не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. К тому же мне нужно найти Малика. Ты ведь остановилась у него, любовь моя?
Я с нежностью посмотрел на жену.
— Вздор! Я настаиваю, чтобы вы остановились у меня!
Мы с Оливией снова переглянулись.
Я повернулся к графу.
— Мне необходимо поговорить с Маликом.
— Я сам отвезу вас к нему. Вы поговорите, а затем отправитесь со мной в мой дом, — просиял граф, взял газету и вновь принялся читать, словно мы уже согласились с его решением.
Оливия посмотрела на меня и пожала плечами. Затем прошептала:
— Как думаешь, что теперь будет с Тристаном?
— Кто знает? Его отец — безумец.