Я шумно затопал вниз по лестнице, изображая недовольство тем, что меня разбудили. Оказавшись рядом с обоими мужчинами, я изобразил невероятно широкий зевок.
— Что случилось, мой господин?
Бальтазар ничего не ответил. Он лишь свирепо смотрел на меня.
— А это кто? — Я указал на молодого мужчину. — Тот самый жалкий сынок, о котором вы время от времени упоминали?
Бальтазар метнулся ко мне, словно змея, и схватил за горло.
— Ах ты сукин сын, никогда больше не смей так говорить о моём отпрыске.
— Простите, господин. Прошу прощения, — выдавил я, едва способный дышать.
— Ты заплатишь за свои ошибки. Ты меня подвёл. — Ноздри Бальтазара раздулись, а глаза засветились багровым.
Я схватился за его руку, пытаясь оторвать пальцы от своей шеи.
— Подвёл вас? — прохрипел я. — Как я мог вас подвести?
Бальтазар отшвырнул меня назад, и я рухнул рядом с молодым мужчиной, съёжившимся на диване. Мой правый бок — тот самый, где на поясе находился кинжал, — оказался полностью открыт. Я тут же выпрямился, надеясь, что он не заметил рукоять собственного клинка.
— Ты мог меня спасти, — прорычал Бальтазар.
— Спасти вас? От чего? — спросил я, потирая ушибленную шею.
Бальтазар повернулся к сыну.
— Как ты сюда попал, Тристан? Ты должен был прибыть вместе с Рождённым временем.
Тристан съёжился на диване, подтянув руки и колени, словно пытаясь защититься.
— Я пришёл с Романом Александром.
— Роман? Он жив? — Демон схватил вазу со столика возле дивана и швырнул через всю комнату.
Она разлетелась вдребезги, осыпав комнату осколками фарфора.
Несколько застряли у меня в волосах, но я не осмелился даже пошевелиться, чтобы их убрать.
— Да, пап. Александер жив. Он схватил меня в баре двадцать первого века и избил до полусмерти из-за того, что какая-то старая карга наговорила ему обо мне, — сказал Тристан, по-прежнему съёжившись. — Потом заявил, что я должен отправиться с ним во времени. Мы переместились сюда и остановились в доме какого-то графа. Его зовут граф Монтего.
— Это невозможно. Я оставил Романа умирать. Никто не способен одолеть меня! — Он схватил ещё одну бесценную вещь, мраморную статуэтку с каминной полки позади себя, и швырнул её.
На этот раз раскололась стена, оставив после удара зияющую дыру.
— Где моя служанка? Бартоломеа, сюда!
Из глубины дома поспешно выбежала женщина, нервно заламывая руки. Она присела в реверансе и склонила голову.
— Чем могу служить вам, мой господин?
Бальтазар указал на фарфоровые осколки и куски дерева у стены.
— Убери этот бардак. И смой кровь с моего сына. Он — сплошное разочарование. Смотреть на него противно.
— Сию минуту, мой господин. — Служанка склонила голову и упорхнула прочь, словно маленькая перепуганная птичка. Вскоре она вернулась с принадлежностями для уборки, осторожно промокнула кровь на лице Тристана, а затем занялась разгромом в другом конце комнаты.
— Никто не способен противостоять мне. Я самый могущественный человек в мире! Я верну солнечный кинжал и воскрешу Алину. Она станет моей королевой! — Бальтазар запрокинул голову и вскинул руки. — Вместе мы будем править миром!