Злоба, исходившая от его лица даже сквозь маску, едва не заставила меня рухнуть на колени и проблеваться. Но я сохранил самообладание, позволив отвращению к стоявшему передо мной мужчине придать убедительности моей лжи о плохом самочувствии.
Теперь я обыскивал дом Бальтазара, тщательно возвращая на место каждый предмет, который снимал с книжного шкафа или вытаскивал с полки, и с каждой минутой впадал во всё большее отчаяние.
Бальтазар отсутствовал уже несколько часов, а я до сих пор не нашёл его кинжал. Возможно, это был мой единственный шанс его отыскать.
В конце концов я обессиленно опустился на кровать в одной из гостевых комнат. Стены украшали чёрные обои с серебристыми полосами. Пол был выложен чёрным гранитом, и даже покрывало на кровати было тёмно-серым. Эта комната больше напоминала гробницу, чем место, предназначенное для гостей.
Она многое говорила о том, сколько друзей было у Бальтазара, — ровным счётом ни одного. У демона имелись лишь прислужники. Вероятно, он не пользовался этой комнатой уже несколько столетий, если вообще когда-либо пользовался.
Мой взгляд остановился на шкатулке, стоявшей на книжной полке среди плотно набитых кожаных томов с названиями вроде Defunctis Corporibus Conservandis. Я содрогнулся, когда в голове всплыл перевод.
«Сохранение мёртвых тел». Зачем, во имя всего святого, ему понадобилось сохранять трупы?
Я подошёл к шкатулке, взял её и несколько раз повертел в руках. Попытался открыть, но крышка не поддавалась.
Шкатулка была сделана из потускневшего железа и покрыта слоем ржавчины, которая осыпалась хлопьями от малейшего прикосновения. Крышка была наглухо запечатана — то ли замком с ключом, то ли каким-то заклятием, а может, и тем и другим одновременно. Металлические кольца, охватывающие ларец, холодили пальцы. Невозможно было угадать, что находилось внутри. Ясно было лишь одно: содержимое представляло достаточную ценность, раз для его защиты потребовалась столь сложная система.
Хотя я ничего не знал о способах и методах демонических заклятий, зато успел неплохо научиться вскрывать замки. Император Северус время от времени пользовался моими услугами в качестве вора, поручая мне тайком проникать в дома его врагов.
Я отнёс шкатулку вниз, в просторную гостиную Бальтазара, и поставил её на стол перед его огромным мягким диваном. Затем сходил на кухню и раздобыл острый нож и оловянную вилку с двумя длинными заострёнными зубцами.
Я уселся на роскошный золотой диван и принялся орудовать импровизированными отмычками внутри замка и вокруг него, пока наконец не услышал долгожданный щелчок.
— Победа!
Я откинул крышку.
Внутри лежал священный кинжал Бальтазара, поблёскивая, словно само вероломное орудие зла.
Я почти боялся к нему прикасаться. А что, если он каким-то образом связан со своим владельцем? Вдруг попытается причинить мне вред?
Я отругал себя за трусливые мысли и взял клинок. Ничего не произошло — лишь ликование разлилось по всему телу. Я сделал это. Я нашёл кинжал этого ублюдка.
Я засунул его в ножны на поясе, втиснув рядом со своим клинком. Затем поспешил наверх и поставил шкатулку точно туда и в том же положении, в каком её нашёл. Если повезёт, пройдёт немало времени, прежде чем чудовище обнаружит, что его священный кинжал давно исчез, как и я сам.
Сейчас я мог думать лишь об одном — добраться до дома Малика и вернуть себе свою жизнь.
Я уже спускался по лестнице, когда входная дверь с грохотом распахнулась.
Блядь. Он вернулся. Сердце бешено заколотилось. Я отпрянул, не желая попадаться ему на глаза, и на цыпочках поднялся обратно по лестнице, чтобы наблюдать из тени.
Бальтазар втащил в дом молодого мужчину за ухо и швырнул его на диван, с которого я только что встал. Затем положил ладонь ему на запястье и забормотал на каком-то странном языке, словно произнося заклинание или исцеляющее колдовство.
Когда Бальтазар убрал руки, молодой мужчина поднял руку и с изумлением уставился на неё. А потом всхлипнул:
— Папа, ты спас меня. А теперь ещё и исцелил! Спасибо! Все эти годы я думал, что тебе наплевать.
— Заткнись нахуй, идиот! — взревел Бальтазар. — Ты величайший кретин, но мне всегда будет до тебя дело. Это моя обязанность. Марселиус! Спускайся сюда!
— Блядь, блядь, блядь, — процедил я сквозь стиснутые зубы.
Как, чёрт возьми, мне теперь от него сбежать? Если он поймает меня со своим кинжалом, я покойник.
— Марселиус! — заорал монстр.
Я бесшумно отступил дальше по коридору к своей комнате, а потом, двинувшись обратно, нарочно стал ступать громче.
— Иду, иду. — Я взъерошил волосы и вытащил край рубашки из брюк, стараясь создать впечатление, будто только что спал.