Роман бросился к ней, распахнул дверцу и практически зашвырнул меня внутрь. Затем запрыгнул следом и сел рядом.
Я взглянула на красивого, элегантно одетого мужчину, который изучал меня со своего места напротив.
— Но! Но! — крикнул кучер, хлестнув лошадей по крупам.
Карета дёрнулась с места, а лошади встали на дыбы.
Я закричала и вцепилась в Романа.
Мы понеслись по подъездной дороге, словно обезумевший табун, а ржание лошадей заглушало мучительные вопли, доносившиеся из пылающих руин. Удушливый дым скрывал царившую позади бойню, но тяжесть произошедшего неотступно преследовала нас, а призрачные крики навсегда врезались в наши души. Казалось, сам призрак пожара гнался за нами, и память о его разрушительной силе уже никогда не сотрётся. После событий этой ночи невозможно было представить, как мы вообще сможем оправиться. Позади остались лишь боль и горе.
Случившееся затронуло каждого, а я чувствовала себя совершенно бессильной что-либо изменить.
РОМАН
ГЛАВА 22
Оторвав взгляд от жуткого зрелища пылающего поместья Косты, я обнял Оливию, сидевшую рядом со мной в карете. Я отчаянно искал хоть какое-то утешение, но перед глазами по-прежнему стояла багровая кровь, стекающая по стенам, а в ушах звучали душераздирающие крики. Даже когда мы уже уезжали прочь, отвращение продолжало бурлить во мне — даже годы, проведённые на арене гладиатором, не подготовили меня к столь чудовищному зрелищу.
Копыта лошадей громыхали по дороге. Карета завернула за поворот, и горящее поместье вновь показалось вдали.
Роскошная вилла Косты пылала, словно воплощённый кошмар из самого ада. Воздух разрывали крики и мучительные вопли гостей, которые всего час назад предавались наслаждениям, а теперь заживо сгорали в огне.
Даже при моей способности видеть и переносить ужасающие пытки и насилие я не мог вынести страданий, окружавших нас со всех сторон.
— О боже, — всхлипнула Оливия, прижимаясь ко мне.
Я крепче обнял её.
— Тише, любовь моя. Мы в безопасности.
— Разве? — простонала она. — Разве мы вообще когда-нибудь в безопасности, пока этот безумец где-то рядом?
Я прижал её дрожащее тело к себе.
Граф Монтего сидел напротив нас. Его лицо побледнело, а в уголках глаз залегли тревожные складки. Он смотрел в окно на ночное небо и, казалось, пребывал в шоке.
— Какая трагедия! Я потрясён тем, что такое вообще могло произойти.
— Действительно, — ответил я, размышляя, много ли граф знает о Бальтазаре. Судя по всему, Рауль был хорошо знаком с Бальтазаром.
— Как думаете, пожар могли устроить танцоры с огнём из-за своей неосторожности? Они так размахивали этими горящими жезлами… — Граф покачал головой. — Могло случиться что угодно.
Вот и ответ. Он понятия не имеет, на какое коварство способен Бальтазар.
— Возможно. Как бы то ни было, это чудовищная трагедия.
Я поглаживал Оливию по руке, пытаясь успокоить.
Она уткнулась лицом мне в плечо. Её рыдания не прекращались.
Мы втроём замолчали, и тишину нарушали лишь всхлипы Оливии.
— А ваш слуга? Где он? Неужели пламя поглотило его и он погиб в страшных мучениях? — Граф сидел неестественно прямо, напряжённо подняв плечи почти до ушей. — Какая ужасная участь.
— Вы не видели представление? — спросил я.