— Тогда покажись, — потребовала я, заставляя себя отойти от кровати. — Я видела старого герцога. Я знаю, что мёртвые могут возвращаться. Хватит разговаривать со мной через стекло.
Лампа возле двери погасла.
Темнота обрушилась сразу.
Я прикусила губу, удерживая крик. Во рту появился вкус крови, по спине стекал холодный пот, но на этот раз я не зажмурилась.
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы различить возле окна слабое свечение.
Сначала проступил белый передник. Я сама выбирала для горничных эту ткань — плотную, чтобы после стирки не становилась серой. Потом появились сложенные у груди руки, узкие плечи и тёмное платье.
Последним возникло лицо.
Мари смотрела на меня большими испуганными глазами.
Она выглядела почти так же, как в последний раз, когда я видела её живой. Тот же белый чепец. Та же выбившаяся, вечно мешающая прядь, которую я столько раз предлагала заплести. И даже дарила ей красивую заколку. Только кожа стала серой, губы посинели, а на шее темнели следы чужих пальцев.
У меня ослабли колени.
— Боги… Мари, — выдохнула я и шагнула к ней.
Призрак отшатнулся. Его фигура дрогнула, сделалась прозрачнее, и сквозь передник проступила оконная рама.
Я остановилась.
— Не бойся меня, — попросила я, хотя дрожала сильнее неё. — Я ничего тебе не сделаю.
По лицу Мари прошло странное выражение. При жизни она смотрела так, когда я говорила что-нибудь нелепое и ей приходилось прятать улыбку из уважения к госпоже.
— Я не вас боюсь, — прошептала горничная.
Её голос звучал тихо, словно между нами находилась толстая каменная стена.
Я протянула руку.
Пальцы прошли сквозь её ладонь. Кожу обожгло таким холодом, что я судорожно отдёрнула руку. Ещё недавно эти пальцы заплетали мне волосы, застёгивали пуговицы на платье и согревали мои ладони чашкой горячего молока.
Теперь прикоснуться к ним было невозможно.
— Нет, — прошептала я, отказываясь понимать очевидное. — Ты просто заболела. Или старый герцог наложил на тебя заклятие. Скажи, где ты находишься. Ассер пошлёт людей. Он найдёт тебя.
Мари медленно покачала головой.
— Меня уже нельзя найти, госпожа, — ответила она, и по её прозрачным щекам потекли слёзы. — Я никуда не уезжала. Моя мать не болела. Его светлость солгал вам.
Перед глазами возник кошель с деньгами, который я отдала старому герцогу. Его ласковая улыбка. Обещание лично проследить, чтобы лекарь приехал вовремя.
Он уже тогда знал, что никакой лекарь не понадобится.
Воздух перестал доходить до лёгких.
— Неужели ты… умерла? — спросила я, и голос сорвался на последнем слове.
Мари закрыла глаза и кивнула.
Внутри что-то оборвалось.
Я вспоминала, как в камере надеялась, что Мари скоро вернётся из деревни, заметит моё исчезновение и поднимет тревогу. Как обещала себе найти горничную, если выберусь. Как позволила Ассеру убедить меня, что Мари просто сбежала.