— Или что? Ты пожалуешься своему Григорию Андреевичу?
Я не отвечаю, но он сам догадывается.
— А, так он рядом? — в голосе Антона появляется довольное презрение. — Ну конечно. Я так и думал. Дай угадаю: сидит возле тебя, спасает несчастную, решает проблемы?
Григорий Андреевич протягивает руку.
— Дай телефон. — говорит он.
Я даже не спорю. Вкладываю телефон в его ладонь.
Он включает громкую связь не глядя.
— Слушаю тебя, Антон, — произносит он ровно.
На том конце сразу тишина.
Потом Антон хмыкает.
— Надо же.
— Ты сейчас же сообщаешь адрес, — говорит Григорий Андреевич. — И остаешься на месте до нашего приезда.
— А если нет?
— Тогда через десять минут у вас будут не семейные разборки, а полиция, опека и очень неприятные вопросы о том, с какой целью ты забрал ребенка, не уведомив мать.
Антон коротко смеется, но смех у него уже не такой уверенный.
— Ты мне снова угрожаешь?
— Я тебя информирую.
Антон молчит, потом произносит:
— Это наше личное дело.
— Ошибаешься, — отвечает Григорий Андреевич. — Ребенок сотрудницы моей компании исчезает из детского сада без предупреждения. После утреннего конфликта с тобой. Для меня это уже не личное дело, а вопрос безопасности.
— Сотрудницы, — с издевкой повторяет Антон. — Как официально. А вне работы ты тоже ее так называешь?
Я чувствую, как меня накрывает новой волной стыда и ярости.
Но Григорий Андреевич даже голос не повышает.
— Адрес.
— А если я хочу провести время с дочерью? — теперь Антон говорит упрямо, с нажимом. — Имею право. Суд не запрещал.
— Имеешь, — спокойно соглашается Григорий Андреевич. — Но не в таких обстоятельствах.
— Да брось.
— Ты забираешь ребенка без согласования. Не сообщаешь матери, где находишься. Не отвечаешь сразу на звонок. И сейчас мозги крутишь. Продолжим?
Я слышу, как Антон тяжело выдыхает.
— Тоня сама виновата, — говорит он после паузы. — Я хотел по-хорошему. Хотел, чтобы она поняла, что не может просто вычеркнуть меня из жизни Аришки. Но она делает из меня чудовище.