— Эй! — Она вскакивает. — Куда ты идешь? Туда нельзя!
Я не останавливаюсь.
— У него важное совещание! — почти визжит Ольга, догоняя меня. — Ты с ума сошла?
Да. Наверное, сошла.
Потому что мне сейчас все равно, кто там сидит у него в кабинете, какие контракты обсуждаются и сколько миллионов стоят их подписи. Для меня в эту секунду существует только одно то, что Антон увез Аришку, и я не знаю, где моя дочь.
Я распахиваю дверь без стука.
В кабинете сразу становится тихо.
За столом сидят трое: Григорий Андреевич, его партнер и еще один мужчина из юротдела. На столе разложены документы, на экране презентация, в воздухе витает запах крепкого кофе и дорогого парфюма.
Григорий Андреевич резко поднимает на меня недовольный взгляд. Я вижу, как в первую секунду его раздражает само мое появление. Но потом он смотрит внимательнее и лицо его меняется.
Он встает.
— Что случилось?
Я хочу сказать нормально. Хочу по-человечески. Но язык будто чужой.
— Он забрал Аришку… — шепчу я.
И в этот момент мир начинает заваливаться набок.
Я еще чувствую, как кто-то быстро идет ко мне, как сильные руки подхватывают меня прежде, чем я падаю, как звучит чей-то чужой голос, требуя принести мне воды, а потом проваливаюсь в липкую черноту.
Когда я прихожу в себя, надо мной склоняется Григорий Андреевич.
Я лежу на диване в его кабинете. Щека мокрая, волосы прилипли к виску. Он держит в руке стакан воды и второй ладонью поддерживает меня за плечо.
— Смотри на меня, — говорит он жестко. — Антонина, смотри на меня.
Я моргаю. Потолок перестает двоиться.
— Вот так. Хорошо. Теперь дыши.
Я судорожно втягиваю воздух и тут же начинаю плакать. Беззвучно, страшно, так, будто внутри что-то рвется.
— Он забрал ее, — выговариваю я. — Антон забрал Аришку из садика. Жанна Петровна отдала, потому что у него бумаги… Я не знаю, где она… Я больше ее не увижу…
— Хватит. — Его голос звучит резко, почти грубо. — Не говори ерунду.
Я вскидываю на него глаза.
— Это не ерунда! Вы не знаете, на что он способен! Он мне уже угрожал, он этого так не оставил…
— Я сказал, хватит. — Он присаживается передо мной на корточки, так, чтобы быть на одном уровне со мной. — Сейчас ты спокойно и по порядку объясняешь мне все, что сказала воспитательница. Каждое слово. Поняла?
Его тон приводит меня в себя лучше пощечины.
Я киваю и, всхлипывая, пересказываю разговор. Про звонок, про документы, про журнал, про то, что Антон ничего не объяснил и просто увел Аришку.
Григорий Андреевич слушает молча. Лицо у него каменное.
Когда я заканчиваю, он поднимается.