— Если тебе так проще, считай, что я просто помогаю.
Я смотрю на его профиль, на строгую линию скул, на упрямо сжатые губы и понимаю: нет, это не просто помощь. По крайней мере, я уже не могу в это поверить.
Когда мы приезжаем, Аришка уже спит крепко. Григорий паркуется в подземном гараже элитного ЖК недалеко от нашего офиса. Я хочу сама взять дочь на руки, но он останавливает меня жестом.
— Я сам.
Он открывает дверь, осторожно отстёгивает ремни и поднимает Аришку так бережно, будто она хрустальная. Она только сонно вздыхает и прижимается щекой к его плечу.
У меня щемит сердце.
Я иду рядом молча, пока мы поднимаемся в квартиру. Кажется, на пятнадцатом этаже. Здесь просторно, тихо, тепло. Из окна в гостиной открывается живописный вид на парк и реку.
Григорий несет Аришку в гостевую комнату, я снимаю с нее ботиночки, а он заботливо укрывает ее пледом. Потом он берет меня за руку, и выводит обратно в гостиную.
— Антонина, — тихо говорит он.
Я поднимаю голову и вдруг понимаю, что больше не держусь. Ни на силе воли, ни на злости, ни на страхе. Ни на чём.
— Мне было так страшно, — шепчу я. — Я думала, он её не отдаст. Я думала, я сойду с ума.
Григорий Андреевич подходит ближе. Очень медленно, будто даёт мне возможность отступить. Но я не двигаюсь.
— Всё уже позади. — говорит он.
Я качаю головой, и слёзы всё-таки срываются.
— Нет. Не позади. Просто… если бы не вы…
Он поднимает руку и осторожно касается моих волос у виска. Всего лишь убирает выбившуюся прядь. Но от этого лёгкого прикосновения у меня подкашиваются колени сильнее, чем от всей прожитой паники.
— Тоня, — произносит он неожиданно мягко.
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.
— Ты сейчас выпьешь чай, — говорит он негромко. — Потом немного успокоишься. А завтра мы решим, что делать дальше.
— Мы? — переспрашиваю я.
— Мы, — повторяет он так, будто иначе и быть не может.
Я не замечаю, как делаю шаг к нему. Потом ещё один. Останавливаюсь совсем близко.
— Почему вы так добры ко мне? — спрашиваю едва слышно.
Он смотрит прямо в глаза.
— Потому что ты мне небезразлична.
Воздух между нами становится густым, почти осязаемым. Я слышу своё дыхание. Его дыхание. Тишину квартиры. Стук собственного сердца.
— Григорий Андреевич…
— Если ты сейчас попросишь меня остановиться, я остановлюсь.
Но я не прошу.
Наверное, именно поэтому он касается моей щеки ладонью — осторожно, будто спрашивая разрешения. Я закрываю глаза на секунду, и сама чуть поворачиваю лицо к его руке.