— Ребенок, которого ты пугаешь посреди праздника, — отрезаю я. — Очень по-отцовски.
Он хочет что-то ответить, но Григорий Андреевич снова чуть подается вперед, и этого оказывается достаточно.
— Последний шанс, — произносит он негромко. — Исчезни.
Антон пятится еще на шаг, пытаясь напоследок сохранить лицо.
— Думаешь, я это так оставлю? — бросает он. — Засужу тебя. За причинение вреда здоровью. Будешь мне компенсацию платить до конца жизни.
Григорий Андреевич окидывает его уничижительным взглядом. Медленно. Унизительно спокойно.
— Сначала сходи к стоматологу, — говорит он. — Вставь зубы. А то вид у тебя, как у маргинала из подворотни. Потом уже пытайся кого-то засудить.
У одной из мам за спиной вырывается нервный смешок. Антон моментально багровеет.
— Да пошли вы все, — шипит он.
— Уже лучше, — невозмутимо кивает Григорий Андреевич. — Дверь вон там.
Антон еще секунду стоит, будто надеется, что кто-то его поддержит. Но на него смотрят с таким брезгливым молчанием, что он в конце концов разворачивается и быстрым шагом идет к выходу. Уже у двери оборачивается и бросает:
— Ты еще пожалеешь!
Григорий Андреевич даже не удостаивает его ответом.
Дверь захлопывается.
А я все это время почти не дышу.
— Мамочка, — тихо говорит Аришка мне в ухо. — Все хорошо?
Я закрываю глаза на секунду.
— Все хорошо, зайка, — шепчу я. — Все уже хорошо.
Григорий Андреевич переводит взгляд на Аришку, и его лицо меняется мгновенно. Жесткость уходит, как будто ее и не было.
— Конечно хорошо, — говорит он мягче. — Ты ведь у нас храбрая девочка?
Аришка осторожно смотрит на него, потом кивает.
— Храбрая.
— Вот и отлично. Тогда давай досмотрим праздник. Я пришел слушать песни, а не чужую глупость.
Она даже улыбается краешком губ.
Я опускаю ее на пол, поправляю платье и разглаживаю смятый букетик. Пальцы у меня дрожат. Григорий Андреевич замечает это, но ничего не говорит — только легко касается моей спины, направляя к стульям.
Мы садимся на свои места, будто ничего не произошло. Музыкальный руководитель, красная и растерянная, наконец хлопает в ладоши и объявляет следующий номер. Дети снова выстраиваются в полукруг, музыка включается, праздник продолжается.
А у меня внутри все еще гремят угрозы Антона.
Я сижу, сжимая в руках большой букет, и чувствую рядом спокойное присутствие Григория Андреевича. Он смотрит на сцену так внимательно, словно перед ним важнейшее мероприятие года, а не танец детсадовцев.
Во время очередной песенки он тихо наклоняется ко мне.
— Ты в порядке?