Мы выходим на лестничную площадку, потом спускаемся вниз. Мы впервые остаемся наедине после того обеда в ресторане. Сразу вспоминается его рука поверх моей, тот почти случившийся поцелуй, и от этих воспоминаний я начинаю волноваться совершенно по-девичьи.
На улице уже темно. Воздух холодный, прозрачный. Его джип стоит у подъезда, поблескивая в свете фонаря.
— Спасибо за цветы, — говорю я, когда мы подходим к машине. — Все три букета произвели впечатление.
— Я заметил.
Я улыбаюсь, потом тут же опускаю глаза.
— И за утренник тоже спасибо.
— Я же сказал, что так правильно. Вы должны быть на утреннике своей дочери. И я тоже. Ведь она меня пригласила.
Он останавливается у дверцы машины и смотрит на меня внимательно, слишком внимательно.
— Вам трудно принимать заботу?
Я тихо выдыхаю.
— Да.
— Почему?
Я пожимаю плечами.
— Потому что потом, за заботой, наступает час расплаты.
Он молчит несколько секунд, а потом он делает шаг ко мне.
— От меня ничего не последует, чего вы сами не захотите, — говорит он негромко.
Я поднимаю на него глаза.
Ох, зря это делаю, он слишком близко. В его взгляде больше нет ни деловой сдержанности, ни привычной иронии — только спокойная, непоколебимая решимость, от которой у меня моментально сбивается дыхание.
— Григорий…
Он касается моей щеки кончиками пальцев, едва-едва, будто все еще оставляет мне возможность отстраниться.
Но я не отстраняюсь.
И тогда он целует меня.
Не резко, не жадно, не лишая воздуха — наоборот, медленно, осторожно, как будто спрашивает и одновременно уже знает ответ. Его губы теплые, уверенные, и у меня в одну секунду внутри будто рушится весь порядок, который я так старательно держу последние дни.
Я не понимаю, сколько это длится — секунду, вечность. Только когда он чуть отстраняется, я обнаруживаю себя, вцепившейся пальцами в рукав его пальто, и смотрю на него совершенно растерянно.
— Я… — начинаю я и тут же замолкаю, потому что не знаю, что вообще можно сказать после такого.
Он проводит большим пальцем по моей скуле, и от этого жеста я окончательно теряюсь.
— Не пугайтесь так, — говорит он тихо.
— Вы меня сейчас поцеловали, — шепчу я, будто сама себе не верю.
— Да.
— Просто взяли и…