— За то, что заботитесь о сестре и племяннице.
Маруся вспыхивает, смеется и тут же принимает букет обеими руками.
— Ну вы, конечно… умеете обезоружить.
А Григорий уже наклоняется к Аришке и протягивает ей крошечный букетик.
— А это самой юной хозяйке дома.
Аришка берет цветы так бережно, будто ей вручили драгоценность. Несколько секунд она смотрит на них с открытым ртом, потом поднимает на него совершенно серьезные глаза.
— А кукле?
На секунду в прихожей повисает тишина, а потом Маруся начинает смеяться первой. Я прижимаю к себе букет и тоже не могу сдержать улыбку. Даже Григорий, обычно такой сдержанный, тихо усмехается.
— Кукле в следующий раз, — отвечает он.
— Алисe тоже нужны цветы, — важно сообщает Аришка. — Она девочка.
— Я запомню, — говорит он с совершенно серьезным видом. — Для Алисы отдельный букет.
— Маленький?
— Какой пожелает.
— Тогда блестящий.
— Значит, блестящий.
Потом мы проходим в комнату. Маруся ставит чайник, Аришка сразу тащит Григория к своему уголку с игрушками, а я иду на кухню искать вазы. Для моего букета приходится брать самый большой стеклянный кувшин — ничего другого дома просто нет. Цветы занимают полстола.
— Господи, Тоня, — шепчет Маруся, косясь в сторону комнаты, — это уже даже не ухаживания. Это наступление по всем фронтам.
— Тише ты, — шепчу я в ответ, хотя щеки у меня тут же начинают гореть.
— А что тише? Я, между прочим, в восторге. И букет у меня тоже имеется, если что.
— Вот именно. Нас с тобой хотят купить цветами.
Когда мы возвращаемся, Аришка уже сидит на ковре и показывает Григорию блестящую заколку, которая, по ее мнению, является самой необходимой деталью на утреннике.
— Я буду вот такая, — говорит она, запрокидывая голову. — Красииивая.
— Уверен, — отвечает Григорий.
— И я буду рассказывать стих.
— Какой?
Она тут же вскакивает и с выражением, местами путая слова, начинает декламировать про весну, зайчика и почему-то мамину улыбку. На слове «цветы» она сбивается, сердится на саму себя и топает ногой.
— Я выучила стих! Просто забыла.
— Конечно, выучила, — спокойно говорит он. — Еще раз попробуешь?
Она пробует снова, уже лучше, и в конце сама себе хлопает.
— Молодец, — говорю я.