— Боже, — шепчу я. — Григорий Андреевич, это слишком…
Он не отрывает взгляда от сияющей Аришки.
— Не слишком.
— Мам! — кричит дочь. — Смотри! Она настоящая принцесса! Ее зовут Алиса! Я так решила.
— Очень серьезное решение, — говорит мой начальник.
Аришка уже усаживает куклу на ковер.
— Алиса будет жить с нами. И дружить с зайцем. Только зайка иногда кусается, но это от любви.
— Ценная информация, — невозмутимо отвечает он.
— А еще ей нельзя кашу на голову. Это я один раз случайно сделала, — признается Аришка и шепотом добавляет: — зайцу на голову кашу пролила. Мама потом стирала. Три раза.
Я зажимаю рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко. Даже Григорий Андреевич слегка отворачивается, но я вижу, как дрогнули его губы.
Он садится на корточки рядом с дочерью, помогает открыть коробку до конца, достает кукольное платье.
— Это вечернее или повседневное? — спрашивает он с серьезностью человека, обсуждающего контракт на миллионы.
— Это на работу, — поясняет Аришка. — Когда кукла начальник.
— А если она дома?
— Тогда на ней вот эти штаны.
Он тихо усмехается и бросает на меня короткий взгляд.
А у меня внутри что-то болезненно сжимается.
Потому что я смотрю на этого большого, сильного, безукоризненно одетого мужчину посреди нашей старой комнаты, с игрушечной куклой в руках, и не могу понять, как так выходит, что чужой человек проявляет к моему ребенку больше тепла и внимания, чем родной отец за все это время.
Антон ни разу не приносил Аришке игрушек. Ни разу не приехал просто так, чтобы узнать, как она. Ни разу не сел с ней на ковер, не выслушал ее важные трехлетние рассуждения про зайца и кашу. А Григорий Андреевич — приехал. Привез продукты, лекарства, куклу. Снял галстук по требованию трехлетней девочки. Сидит у нас на ковре и терпеливо участвует в чаепитии.
— Антонина, — тихо зовет он, поднимая на меня глаза. — Вы точно в порядке?
— Не знаю, — честно шепчу я.
Он медленно встает, подходит ко мне ближе.
— Тогда я побуду еще немного. На всякий случай.
— Тогда пойдемте ужинать. Все вместе. — заглядывает в комнату Маруська. — Я подогрею суп.
Глава 17
Глава 17
ГРИГОРИЙ
Утром я вхожу в офис в таком настроении, словно заранее предчувствую, что день будет мерзким. И не ошибаюсь. Стоит мне открыть дверь в приемную, как меня буквально прошибает раздражением. За столом Антонины сидит новая секретарша Ольга Соколова. Маленькая, светловолосая, с аккуратно собранными в хвост волосами, в строгой блузке, она поднимает на меня испуганные глаза и тут же вскакивает.
— Доброе утро, Григорий Андреевич, — торопливо говорит она. — Я уже пришла пораньше. Жду ваших приказаний.
Меня от ее слов передергивает еще сильнее, потому что я вижу, что на столе у Антонины все переставлено. Ручки стоят в другом стакане, папки сложены не так, ежедневник лежит слева, а не справа. Даже чашка исчезла, из которой Антонина пила кофе.