Она подходит, кладет лист передо мной. Я быстро ставлю подпись.
— Спасибо, — говорит она и уже пятится к двери, но останавливается. — И… если я что-то делаю не так, вы говорите, пожалуйста. Я правда пока многого не знаю.
Я вздыхаю. Раздражение немного отпускает.
— Знаю. Разберетесь со временем.
Она чуть удивленно кивает.
— Я постараюсь.
Когда Ольга уходит, я снова беру телефон. На этот раз не колеблюсь ни секунды. Мне плевать на отца, на Березина, на заявление и на весь этот шум. Сейчас для меня важно только одно — услышать голос Антонины и понять, что с ней все в порядке.
Глава 18
Глава 18
АНТОНИНА
Юсупов звонит мне утром, когда я только-только заставляю себя встать с дивана и дойти до кухни. В голове еще туман после бессонной ночи, тело ломит, а внутри все так натянуто, будто я и не спала вовсе.
— Доброе утро, Антонина Александровна, — голос у него спокойный, ровный, как всегда. — Как вы себя чувствуете?
Я прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю в окно на серый двор.
— Нормально, — вру я машинально. — Уже лучше.
— Температуры нет?
— Нет. Только слабость.
— Это неудивительно после всего, что было вчера. Отдыхайте сегодня. Я вечером заеду, хорошо? Посмотрю, как вы, и заодно обсудим, что делать дальше.
— Не надо, — говорю я слишком быстро, но тут же сама понимаю, как жалко это звучит. — То есть… если вы заняты, не обязательно.
— Антонина, — его голос становится чуть строже, — я сказал, что заеду, значит, заеду.
Я невольно улыбаюсь.
— Хорошо.
— И не накручивайте себя.
— Постараюсь.
Он отключается, а я еще несколько секунд держу телефон возле уха, словно там остается тепло его голоса. Потом медленно выдыхаю. Теперь бы дотерпеть до вечера…
Но к вечеру его нет.
Сначала я не придаю этому значения. Ну мало ли — пробки, работа, важная встреча. Потом проходит еще полчаса. Потом еще. Маруся варит Аришке кашу на ужин, подогревает мне чай. Каждый раз, когда в подъезде хлопает дверь, я вздрагиваю и прислушиваюсь. Но шаги проходят мимо.
Аришка, ничего не замечая, сидит в комнате перед телевизором и смотрит свои вечерние мультики. Из детской доносится звонкий голос героев, какая-то веселая песенка, а у меня от этого веселья только сильнее сжимается сердце. В нашей кухне полумрак, горит одна лампа над столом, и Маруся, сидящая напротив, смотрит на меня так внимательно, словно я прозрачная.
— Ты сейчас дыру в телефоне протрешь, — говорит она, отпивая чай.
Я морщусь.
— Он сказал, что заедет. Может, что-то изменилось.