— Ну здравствуйте, Антонина Александровна.
— Здравствуйте… — только и выговариваю я. — Вы… вы зачем приехали?
Он подходит ближе.
— Проведать вас. И заодно завез продукты. Себе покупал — решил и вам купить.
Я смотрю на него во все глаза. На его дорогие часы, на идеально сидящий пиджак, на серьезное лицо, которое сейчас почему-то кажется совсем не строгим.
— Григорий Андреевич, не надо было, — тихо говорю я. — Вы мне и так премию выдали. Зачем еще тратиться?
Он чуть хмурится, словно я сказала что-то неправильное.
— Премия — это другое.
— Но…
— Антонина Александровна, — перебивает он спокойно, но таким тоном, что я сразу замолкаю, — деньги на продукты для меня не проблема. И я не хочу, чтобы вы переживали из-за этого. Лучше скажите, как вы себя чувствуете.
Я опускаю взгляд.
— Нормально… наверное. Только голова кружится, когда встаю. И слабость.
Тут между нами вклинивается Аришка, внимательно рассматривающая его снизу-вверх.
— А ты опять в галстуке.
Он опускает на нее взгляд.
— Опять.
— Тебе в нем не жарко? Шея не потеет?
Я прикрываю лицо ладонью. Господи.
Но Григорий Андреевич и не думает смутиться. Наоборот, совершенно серьезно отвечает:
— Я — директор. Мне положено носить галстук. А что, по-твоему, надо делать?
Аришка деловито заявляет:
— Снимать. А то шея задохнется.
Он кивает, будто получил ценную медицинскую рекомендацию.
— Логично.
И, не моргнув глазом, снимает галстук. Аккуратно складывает его и кладет на спинку дивана.
Аришка удовлетворенно вздыхает.
— Ну вот. Теперь ты домашний.
Я не выдерживаю и тихо смеюсь. Григорий Андреевич бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькает что-то мягкое.
— Так лучше? — спрашивает он у дочери.
— Да. Теперь можно чай пить и не быть начальником.