Настолько, что сам себе не хочу в этом признаваться.
Достаю личный телефон. Экран темный. Ни звонка. Ни сообщения.
Хмурюсь.
Почему не позвонила? Ей плохо? Спит? Или, наоборот, ей настолько тяжело, что не до телефона? Я сам дал ей номер и сказал звонить в любое время. Значит, либо держится из последних сил, либо не хочет меня беспокоить. Второе на нее очень похоже.
И это бесит меня почти так же сильно, как тревожит.
Я возвращаюсь в кабинет, но уже понимаю, что на сегодня с меня хватит. Открываю ежедневник, переношу часть вечерних задач, вызываю водителя, потом отменяю вызов. Нет. Поеду сам.
Сначала — в гипермаркет.
Нужно купить ей нормальной еды. Все, что действительно нужно выздоравливающему человеку: курицу, индейку, рыбу, овощи, фрукты, творог, йогурты, крупы. Для Аришки — что-нибудь вкусное. И лекарства. И витамины. Я понимаю, что уже выдал ей премию, но этого мало. Слишком мало.
Антонина заслуживает гораздо большего.
Я беру ключи от машины и на ходу гашу в кабинете свет. Перед глазами снова стоит ее лицо — бледное, упрямое, растерянное, ее пальцы в моей ладони, когда у нее брали кровь на анализ. Тонкие, холодные, доверчиво сжавшие мои.
У меня в груди что-то тяжело сжимается.
Я больше не могу просто сидеть в офисе и ждать новостей.
Мне нужно увидеть ее самому.
Глава 16
Глава 16
АНТОНИНА
Вечер тянется медленно, вязко, как теплый кисель. Лежать невыносимо скучно, но стоит мне только подняться с дивана, как мир тут же начинает покачиваться, стены плывут, а в висках неприятно стучит. Я упрямо встаю уже, наверное, раз в десятый, делаю два шага и снова опускаясь обратно на подушку.
— Мам, ты опять упала лежать? — серьезно спрашивает Аришка, забираясь ко мне под бок.
— Не упала, а прилегла, — вздыхаю я.
Маруська возится на кухне, гремит кружками и периодически заглядывает ко мне, как строгая медсестра.
— Тонь, ты хоть воды попей.
— Пила уже.
— Еще попей. Ты сегодня бледная, как сметана.
— Очень поэтичное сравнение, — бормочу я.
Аришка тем временем усаживает на моем животе своего зайца.
— Мама, а ты не умирай, ладно?
Я вздрагиваю и тут же приподнимаюсь на локте.
— Аришка! Что за слова такие?
Она хлопает глазами.
— Ну просто если ты умрешь, кто мне косички будет делать? Маруся криво делает. У меня потом голова болит.