В комнате с артефактами я помогаю забраться на стол. Процедура длится почти час. Я работаю сосредоточенно, отсекая всё лишнее: страх неизвестности, обиду и злость.
Я завершаю последний этап, и тогда позволяю себе выдохнуть.
— Вот и всё, — произношу спокойно. — Теперь ты слышишь меня?
— Я слышу, — шепчет малыш, затаив дыхание. На его лице радость.
Я улыбаюсь — ради этого я живу.
Но Сол грозит закрыть больницу. А он не бросает слов на ветер.
Внутри накатывает отчаяние. Я должна действовать.
Иду к управляющей и прошу собрать всех в моём кабинете. Нужно объявить о возможном закрытии и решить, как перераспределить пациентов.
Бросаю взгляд в окно и понимаю, что кареты ван Райдена там уже нет.
Уехал.
В груди повисает неразрешимая тяжесть.
Что ж, этого следовало ожидать. Наша встреча с самого начала — была игрой.
А теперь перед тобой жестокая реальность, Николь.
Толкаю дверь кабинета. А там…
Глава 18
Глава 18
Гаспар
Севидж твердил, что ничего не знает. В штабе, когда нужно было следить за боевой операцией, получать донесения и вовремя реагировать, он был секретарём. Но на вопрос Гаспара о том, что тогда происходило, ответил, что в тот день приболел и ничего не знает.
Но у Гаспара были списки награждённых за его поражение в тот день. За его плен. За его потери.
И в этих списках Севиджу полагалась медаль за отвагу, которую он гордо носил на левой стороне груди.
Гаспар не сводил глаз с этой медали, когда ломал пальцы — не спеша, по одному за каждую погибшую в окружении роту.
Севидж во всём сознался. Закричал, как раненый зверь.
И выдал Гаспару признание, которое чуть не выбило почву у него из-под ног.
— Мы думали… думали, будет тихо… Обычный день. Ван Райден работает безупречно, и в штабе в такие дни скучно. Проклятые утки… Мы пошли пострелять в уток… А когда… Когда вернулись…. Вино… Поздно увидели… Слишком поздно… Сообщения от разведки, о том, что к ван Райдену наперерез вышло массивное демоново подкрепление… Артефакты связи не работали… Уинстон их забыл включить… А когда… Когда включил, там такой мат от Райдена стоял… Мальчишка его, Калеб… Вошёл и… Всё услышал. Увидел, что мы пьяны. Бекфордего сразу… Сразу… Застрелил его, прямо там… Записи на артефактах стёр… Разведчиков приказал убрать Мердоку… Только мы знали правду…. Я признался тебе, пощади-и-и! Ты один из тех солдат, кто попал в окружение, да? Я дам тебе денег! Сколько хочешь, только не убивай!
Гаспар сжимает ему горло. Быстро. Точно. Ломает шею.
За сына, за солдат, за предательство. Без суда. В суде у Бекфорда всё проплачено.
У Севиджа это было не единственное предательство. Гаспар вышел на него неспроста. Он долго читал личные дела, искал, высчитывал, кто подставил его и как. Севидж уже подставлял людей, проявлял халатность в службе. Несколько рапортов, но всё замято.
В итоге его солдаты почти все мертвы.
Их окружили во время операции и вовремя не предупредили об угрозе. Не направили подкрепление, когда ещё можно было спасти.
Из полутора тысяч из окружения пробилась пара сотен. И тех бы не было, если бы Гаспар ценой своей жизни не сдерживал натиск демонов.