Они знакомы. Их что-то связывает, что-то старое и неприятное.
Гаспар улыбается — спокойно, даже лениво.
И в этой спокойной улыбке слишком много от зверя.
— На дороге, ночью, — говорит он. — И она теперь — моя.
Заявляет твёрдо и непоколебимо.
Воздух между мужчинами густеет, становится тяжёлым, вязким.
Дышать сложнее.
— То есть ты забрал мою жену, Гаспар? — тянет Сол. — Ты? Серьёзно? И как же ты сумел? Я думал, у тебя ничего не работает.
Он кривится — брезгливо, с удовольствием.
Поигрывает плёткой и давит энергетикой — как отлично умеет это делать.
— Я. Забрал твою жену. Николь теперь принадлежит мне, — спокойно отвечает Гаспар. — Отойди, Сол. Не пугай мою женщину.
Сердце сбивается.
Он защищает.
И в то же время — присваивает. Жёстко, властно. Выгрызает меня у другого.
И меня это только сильнее пугает. Словно я добыча.
По лицу Бекфорда пробегает судорога. Это означает, что злость Сола достигла предела.
— Ты знаешь, что за это полагается, Гаспар? — тихо, с нажимом произносит Сол, резко ударяя плетью по ладони.
Гаспар улыбается шире.
Его глаза разгораются опасным тёмным свечением — словно он только этого и ждал.
За этим пришёл.
— Дуэль, — произносит Гаспар низким давящим голосом.
Слово падает между ними, как выстрел.
Я чувствую, как холод скользит по позвоночнику.
Пальцы сжимаются сами.
Нет. Только не это. Я не могу допустить кровопролития.
— Сол, — произношу я. — Ты встанешь в поединок с калекой? Тебя засмеют. Твоя карьера этого не переживёт.
Мой голос ровный, почти пренебрежительный. В нём нет ни капли жалости или мольбы — я знаю, если Сол их услышит, душу вывернет.
В моих словах только холодный расчтёт.
Муж смотрит на меня.
Долго.