Нутро затапливает благодарность к этому мужчине. За то, что спас. За то, что не ушёл. Без него — я бы была уже на пути в монастырь.
Он смотрит на меня как на самую красивую женщину на свете, хоть на мне целительский халат, а лицо осунулось после последних суток.
Всё это так неожиданно, что сбивает с толку.
Он враг моего мужа.
Я же думала, что он использовал меня и теперь уйдёт. Но он здесь. Почему?
Гаспар смотрит прямо на меня, в глаза. В самую глубину.
Сердце резко сбивается с ритма.
Слишком…
Слишком сильно… на него реагирую.
Перед мысленным взором его руки, ласки. Страсть, обжигающая пожаром. Сплетённые тела, толчки быстрые, безумные. Голова кругом…
Тело мгновенно отзывается, реагирует быстрее, чем я могу взять это под контроль.
Пальцы невольно вздрагивают.
Гаспар смотрит на меня, и в его голубых глазах вспыхивают дикие звериные огоньки.
Я опускаю взгляд.
Закрываю дверь за спиной с тихим щелчком. Быстро моргаю и собираю волю в кулак.
Не хочу выглядеть перед ним слабой, нуждающейся в нём.
Скорее всего я нужна ему для чего-то — поэтому он здесь.
Я заставляю себя сделать шаг. Ещё один. К шкафу. Снимаю привычным движением халат.
— Не устал ждать? — произношу я.
Голос звучит слишком интимно в тишине.
Гаспар разворачивает коляску в моём направлении.
— Нисколько. Как прошла процедура с мальчиком?
Он запомнил, что я лечила мальчика. Даже если этот вопрос просто формальность — Сол никогда не интересовался.
Внутри что-то приятно сжимается.
— Всё хорошо. Он теперь будет слышать, — отвечаю и, повесив халат, медленно разворачиваюсь к Гаспару.
Он бледен. Слишком. Сердце делает тревожный удар — как же я за него опасаюсь. Этой ночью я держала его жизнь в своих руках, и теперь у меня странное чувство — желание присвоить себе его самого.
— Как твоё самочувствие после лихорадки? — произношу я. — Тебе нужно…
— Николь, — прерывает он.
Голос ровный. Чуть хрипловатый.
— Я хотел тебя поблагодарить. За ночь. За помощь. И я предлагаю тебе выйти за меня замуж.