Продавец обуви. Как я создал Nike. Версия для детей и подростков: читать начало книги онлайн

– Ты выглядишь более… приземленным, – сказала она.

«Приземленный, – подумал я. – Господи боже».

Пока не пришли кроссовки, если они вообще должны были бы прийти, мне нужно было как-то зарабатывать на жизнь. Перед поездкой я прошел собеседование с Дином Виттером. Может быть, я мог бы вернуться туда. Я озвучил это отцу в то время, когда он смотрел свое вечернее шоу. Он потянулся в своем кресле и посоветовал, чтобы я сначала пообщался с его старым другом Доном Фрисби, руководителем компании Pacific Power & Light.

С мистером Фрисби я был знаком. Во время учебы в колледже я проходил у него летнюю практику. Он нравился мне, как нравилось и то, что он окончил Гарвардскую школу бизнеса. Также я восхищался тем, как быстро он стал руководителем компании, акции которой обращаются на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Я помню, как тепло он принял меня тем весенним днем в 1963-м, сердечно пожал мне руку и проводил в свой офис, усадив на стул напротив своего стола. Он утвердился на своем огромном кожаном троне с высокой спинкой и поднял брови.

– Итак… Что у тебя на уме?

– Если честно, мистер Фрисби, я не знаю, что делать… по поводу работы… или карьеры… – сказал я. И тихо добавил: – И своей жизни.

Я сказал, что думал пойти к Дину Уиттеру. Или вернуться в электрическую компанию. Или поработать в какой-нибудь крупной корпорации. Свет из окна офиса мистера Фрисби сверкнул, отразившись от его очков без оправы. Это напомнило мне блики солнца на поверхности Ганга.

– Фил, – сказал он, – это все плохие идеи.

– В смысле, сэр?

– Я не думаю, что тебе следует делать хоть что-то из этого.

– Ох…

– Все, абсолютно все люди, меняют работу минимум три раза в жизни. Если ты сейчас пойдешь работать в инвестиционную компанию, например, ты рано или поздно покинешь ее, и на следующей работе тебе придется начинать все сначала. С работой в крупной корпорации та же история. Нет, вот, что тебе следует сделать, пока ты молод: получи лицензию бухгалтера. Она, вкупе с твоим дипломом MBA, станет солидной основой для твоих заработков. Если ты будешь менять места работы, а ты, поверь мне, будешь это делать, то, по крайней мере, ты сможешь поддержать на нормальном уровне свою зарплату. Ты не скатишься назад.

Это был практичный совет. Я, конечно, не хотел скатиться назад.

Бухгалтерия не значилась в списке моих специализаций. Мне нужно было прослушать еще 9 часов, чтобы иметь право сдавать экзамен. Поэтому я быстро записался на три бухгалтерских класса в Портленде. «Опять учеба?» – проворчал отец.

Даже хуже, ведь учиться предстояло не в Стэнфорде или Орегонском университете. Это был всего лишь маленький Портленд. Получив свой диплом, я пошел работать в бухгалтерскую контору Lybrand, Ross Bros. & Montgomery. Она входила в Большую восьмерку национальных компаний, но ее портлендское отделение было маленьким. Один партнер, три младших ассистента. Мне подходит, решил я. Такие маленькие фирмы прекрасно годятся для обучения.

И вначале так оно и было. Моим первым заданием была работа на компанию в Бивертоне, Reser’s Fine Foods, и, как единственный специалист на проекте, я должен был работать непосредственно с директором, Элом Резером, который был всего на три года старше меня. Я научился нескольким важным вещам, и мне нравилось проводить время, работая с его бухгалтерскими книгами. Однако я был слишком перегружен работой, чтобы полностью наслаждаться этим процессом. Проблема маленького дочернего подразделения большой бухгалтерской фирмы – это переработки. На нас постоянно сваливались дополнительные задачи. В активный сезон, с ноября по апрель, мы стояли на ушах, впахивая по 12 часов в сутки и по 6 дней в неделю, что практически не оставляло времени на обучение.

А еще за нами наблюдали. Пристально. Наши рабочие минуты отслеживались буквально до секунд. Когда президент Кеннеди был убит 22 ноября, я попросил у шефа выходной. Я хотел сидеть перед телевизором вместе со всей страной и скорбеть. Мой босс, однако, лишь отрицательно помотал головой. Сначала работай, а уж потом скорби. Вот тебе и «Взгляните на лилии полевые… ни трудятся, ни прядут».

Утешений у меня было всего два. Одно из них – деньги. Я зарабатывал 500 долларов в месяц. Другой отдушиной было время ланча. Каждый полдень я шел вниз по улице к местному турагентству и стоял, как Уолтер Митти, перед постерами в его витрине. Швейцария. Таити. Москва. Бали. Я брал буклет и листал его на скамейке в парке, поедая сэндвич с арахисовым маслом и джемом.

«Вы можете поверить, что всего год назад я серфил на Вайкики?» – вопрошал я голубей. И ел жаркое из водяного буйвола во время утреннего спуска в Гималаях? Что, неужели лучшее в жизни осталось позади? Была ли поездка вокруг света пиком моей жизни?

Собеседники из этих голубей были еще хуже, чем из статуи Изумрудного Будды.

Вот так я провел первые месяцы своего двадцатипятилетия. Общаясь с голубями. Полируя свою машину. Строча письма.

Дорогой Картер, уезжал ли ты когда-нибудь из Шангри-Ла? Я теперь бухгалтер и предаюсь размышлениям, выносящим мой мозг.

Глава 4

1964

Уведомление о посылке пришло под Рождество, и, вероятнее всего, я поехал на склад почты в первую неделю 1964 года. Точно уже и не помню. Знаю, что это было ранним утром. Так и вижу, как приезжаю туда еще до того, как служащие отпирают двери. Я протянул им уведомление, и они ушли куда-то в дальние помещения, а вернулись ко мне с большой коробкой, покрытой японскими иероглифами.

Я бросился домой, проскользнул в подвал и разорвал упаковку. Двенадцать пар кроссовок, молочно-белых, с голубыми полосами по бокам. Боже, они были прекрасны. Даже более, чем прекрасны. Никакие красоты Парижа или Флоренции не могли бы их превзойти. Я хотел бы поставить их на мраморные пьедесталы или поместить в блестящих рамочках, чтобы повесить на стену. Я подносил их к свету, гладил, словно нечто святое, так писатель мог бы отнестись к новому набору блокнотов, а игрок в бейсбол – к набору бит. Затем я отправил две пары своему старому тренеру по бегу, Биллу Бауэрману, в Орегон.

Я сделал это без всякой задней мысли, просто потому, что именно Бауэрман впервые вдохновил меня, заставил задуматься, действительно задуматься, что же люди надевают себе на ноги.

Бауэрман был гениальный тренер, мастер мотивации, способный повести за собой молодежь. И был один предмет экипировки, который он считал самым существенным в беге. Бауэрман был помешан на том, во что обуты человеческие существа.