Но не отступил сразу.
И это было хуже всего.
Потому что в такие секунды женское тело запоминает не слова.
Оно запоминает расстояние, которого не случилось.
И начинает жить уже этим.
---
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
ГЛАВА 15
Максим
После того как она ушла, я стоял у доски и смотрел на схему, которую мы только что обсуждали, так, будто впервые в жизни разучился понимать простейшие линии.
Все было предельно ясно.
Слишком.
Мирослава Громова перестала быть просто удачным наймом в тот момент, когда я почувствовал ее пульс не рукой, а пространством между нами.
Черт бы побрал эту женщину.
И меня вместе с ней.
Я отошел к окну, сунул руки в карманы и уставился на ночной город.
Нельзя.
Не потому, что я святой. Не потому, что я не мужчина. И уж точно не потому, что не понял, насколько она красива вблизи, когда пытается держать спину ровно, а голос — сухим, хотя внутри уже все искрит.
Нельзя потому, что:
- она работает на меня;
- она только вышла из разрушенного брака;
- у нее двое детей и слишком свежая боль;
- я в таком состоянии опасен даже сам себе.
Я слишком хорошо знаю собственную природу.
Если впускаю кого-то ближе, чем нужно, начинаю хотеть слишком много:
- не просто разговоров, а честности;
- не просто присутствия, а внутреннего выбора;
- не просто близости, а права быть тем, к кому человек возвращается.
А это уже не игра.