Он остановился.
Посмотрел на меня снизу вверх.
— За что именно?
Я усмехнулся без радости.
Да. Мой сын. Конечно.
— За многое, — ответил я. — За то, что слишком часто выбирал не вас. За то, что думал, будто деньги исправляют отсутствие. За то, что не понимал маму. За то, что сделал вам больно.
Матвей смотрел на меня долго.
— Ты маму любил? — спросил он вдруг.
Я замер.
Из всех вопросов. Из всех возможных.
Именно этот.
Самый простой. Самый страшный.
— Да, — ответил я.
— А почему тогда так с ней?
Вот тут я впервые за все последние месяцы почувствовал себя действительно маленьким.
Потому что у мужчин вроде меня на этот вопрос нет красивого ответа. Не бывает. Есть только набор жалких правд:
- привык,
- расслабился,
- решил, что она никуда не денется,
- захотел еще чего-то,
- устал,
- не захотел разбираться,
- испугался скуки,
- перепутал заботу с оплатой жизни.
Но как это объяснить ребенку?
— Потому что я был дураком, — сказал я наконец.
Матвей кивнул.
Без удивления.
Как будто и так это знал.
— Ладно, — сказал он.