Просто спокойно сидел напротив и говорил правду голосом человека, который слишком редко тратит внимание на что-то лишнее.
— У меня все под контролем, — сказала я жестче, чем собиралась.
— Ложь, — отозвался он немедленно. — Но качественная.
Я посмотрела на него так, будто хотела швырнуть чем-нибудь тяжелым.
— Вам обязательно быть невыносимым?
— На руководящей позиции это полезный навык.
Я закрыла глаза на секунду.
И именно в этот момент телефон на столе завибрировал.
На экране — школа Полины.
У меня в груди все оборвалось так резко, что я не сразу смогла взять трубку.
— Да?
Голос воспитательницы был спокоен, но уже после первой фразы я почувствовала, как из меня уходит кровь.
— Мирослава Сергеевна, не волнуйтесь, пожалуйста. Полина упала на прогулке. Кажется, сильно ударилась коленом. Плачет, зовет вас.
Я вскочила так быстро, что стул сдвинулся с резким звуком.
— Я сейчас приеду.
— Что случилось? — мгновенно спросил Максим.
— Дочь упала в саду. Мне надо ехать.
Он встал одновременно со мной.
— Езжайте.
Я уже схватила сумку, ноутбук, телефон, блокнот — все разом, как человек, у которого мозг резко переключился в режим “ребенок, срочно, сейчас”.
Руки дрожали.
К черту. Все дрожало.
— Я пришлю...
— Мирослава, — его голос остановил меня уже у двери. — Вы сейчас ничего не обязаны присылать. Езжайте к ребенку.
Я кивнула, но, кажется, даже не поблагодарила.
Выскочила из кабинета, пошла по коридору слишком быстро, потом почти побежала.
И только уже в лифте, когда двери закрылись и меня на секунду отсекло от всего мира, я поняла две вещи.
Первая: со мной опять что-то происходит при одном звуке его голоса.
Вторая: я впервые за очень долгое время услышала от мужчины фразу, в которой не было ни раздражения, ни обвинения, ни скрытого упрека за “неудобство”.
Только: