На секунду мне стало холодно.
Потому что он снова попал.
Чертовски точно.
Я правда сейчас видела мир через трещины. Где обман. Где слабость. Где тонкое место. Где все рухнет, если слегка нажать.
А строить обратно... я еще только училась.
— Я поняла, — сказала тихо.
Максим отошел от окна, сел напротив.
— Мирослава.
Я подняла глаза.
Он редко называл меня по имени. Пока почти никогда.
— Это не критика, — сказал он. — Это высокая оценка с поправкой на необходимость дотянуть вас до полной мощности.
Вот теперь мне захотелось рассмеяться.
— Вы умеете делать комплименты так, будто подписываете приказ о мобилизации.
Угол его рта едва дрогнул.
— Зато честно.
— В этом я уже убедилась.
Повисла пауза.
Очень опасная.
Тихая. Натянутая. Та, в которой уже не только работа.
Максим постучал пальцами по столу. Легко. Один раз.
— Вам тяжело сегодня, — сказал он.
Не вопрос.
Снова констатация.
И вот это меня почему-то сломало сильнее, чем если бы он начал расспрашивать.
— Всем тяжело в первый день, — ответила я.
— Не всем так, как вам.
— Вы опять делаете вид, что видите людей насквозь.
— Я не делаю вид.
Мне стало нечем дышать.
Потому что он не давил. Не лез. Не жалел.