Развод. Эффект невозврата: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пока ни разу. Но квартал только начался.

И на этот раз она действительно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но мне почему-то этого оказалось слишком много.

---

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

Мирослава

Первый полноценный рабочий день начался с того, что я пролила кофе на собственную ладонь, порезалась бумагой, дважды ввела неправильный пароль к внутренней системе и чуть не расплакалась в туалете из-за того, что у меня не грузился один из архивов.

То есть — прекрасно.

Именно так обычно и выглядит возвращение сильной женщины в большую профессию: не пафосным маршем, а попыткой одновременно не забыть, как дышать, думать, считать, отвечать, выглядеть адекватной и не рухнуть лицом на клавиатуру.

В отделе мне выделили отдельное рабочее место у окна и доступ к части стратегического контура. Люди были вежливы. Слишком вежливы. Так всегда бывает после того, как в коллективе уже прошла какая-то волна, а потом всем в невидимой форме дали понять, что волна была ошибкой.

Я не спрашивала.

И так все поняла.

Сладкий привкус таких историй я знаю слишком хорошо. Женщина приходит в среду, где ей не рады не потому, что она плохой специалист, а потому, что у нее уже есть история, лицо и повод обсудить. Развод, дети, возраст, прошлое, внешность, чья-то рекомендация. Все это люди обожают разбирать на запчасти, пока делают вид, что “ничего такого не имели в виду”.

Поэтому, когда Максим Ратников утром сказал:

“Если кто-то позволит себе лишнее по поводу вашей личной жизни, сообщите мне”,

я не почувствовала облегчения.

Я почувствовала опасность.

Потому что мужчина, который замечает такие вещи и пресекает их, — это уже не просто начальник из безопасной формальной дистанции.

Это мужчина, который смотрит.

А я пока не была уверена, что готова быть увиденной.

К полудню у меня начали болеть виски.

Система была сложной, многоуровневой, местами выстроенной блестяще, а местами — через насилие над здравым смыслом. Я открывала одну папку за другой, выстраивала карту рисков, делала пометки, восстанавливала в памяти то, чем когда-то жила легко, почти инстинктивно.

Странное чувство.

Как будто возвращаешься в дом детства после очень долгого отсутствия. Стены знакомы. Скрип половиц узнаваем. Ты знаешь, где у этого пространства слабые места. Но все равно ходишь осторожно — потому что уже не уверена, имеешь ли право называть это своим.

В три часа Максим вызвал меня к себе.

— Громова, зайдите.

Голос в внутреннем канале был сухой, как всегда. Но почему-то именно после него у меня каждый раз чуть ускорялся пульс.