Осенняя почта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Томас придвинул стул к кровати и сел – день выдался тяжелым и беготливым, можно попытаться передохнуть, пока снова не раздался крик «Коридорный!».

– Кто это? – спросила Джин, указав на рисунки.

Томас смущенно потупился. Отчего-то ему вдруг стало стыдно за свои «почеркушки». Он тут же решил, что они очень неказистые и нелепые, но больше всего его беспокоило, что подумает о них Джин: она так пристально на них глядела…

– Это постояльцы, – сказал он. – Самые интересные. Я люблю их рисовать.

– Здес останавливалась мыш?

– Это просто мистер Нимч. Он немного был похож на мышь.

– А комалиха с чашками?

– Комариха? Мисс Трикк. У нее смешной нос, и она заказала чуть ли не сотню чашек кофе.

– Мне нлавятся ваши лисунки. Я их все влемя лассматливаю.

Это прозвучало очень по-детски, еще и акцент напоминал говор ребенка. Томас невольно улыбнулся.

– Мама научила меня рисовать. Она была художницей.

Признание, которое Томас хранил в шкатулке тайн и которым никогда не делился ни с кем из постояльцев – даже с теми, с кем порой разговаривал по душам, далось ему вдруг само собой. Его порой спрашивали о матери, но он всегда отмалчивался, словно боялся, что, рассказав что-то о ней, отдаст нечто важное и дорогое. Томас не думал, зачем сказал это той, чьего имени даже не знает, но слова сами сорвались с его губ. И когда они прозвучали, он вдруг поймал себя на мысли, что важное и дорогое удивительным образом осталось с ним.

Джин молчала, ожидая продолжения.

– Ее звали Этель, – сказал он. – Мама была… чудачкой, но ее все любили. Они познакомились с отцом здесь, в гостинице. Мама приехала из Льотомна.

– Лотом?

– Это удивительный город, в котором всегда осень. Там живут одни чудаки, растут деревья с розовым пухом, идут нотные дожди и разговаривают коты.

– Что? Коты лазговаливают?

– Я бы и сам не поверил, если бы не Уинслоу. Мама привезла его с собой, тогда он был еще котенком.

– Ваша мама была постоялицей в гостинице?

Томас кивнул.

– Отец как-то сказал: «Она вселилась в один из номеров и в мое сердце». Мама не думала надолго задерживаться – она нарисовала отца и не смогла его оставить. Она сказала: «Он поселился на картине и в моем сердце»… Мама умерла, от нее остались только картины и Уинслоу.

– И вы с блатом.

Томас вздохнул. Воспоминания о маме всегда вызывали у него грусть. Порой ему казалось, что она все еще где-то здесь – стоит на крыше со своим мольбертом и рисует дирижабль «Бреннелинг», пришвартованный на площади (она обожала эту ржавую громадину), или гоняется за Уинслоу по коридорам, или перешучивается с тетушкой Агнесс…

– Фредди на нее похож, а я похож на отца. Так говорит тетушка Агнесс.

– Если вы похожи на отца, то он очен холоший чиеловек.

Подумав, Томас согласился.

– Отец пытается казаться грозным, но он и правда хороший.

Повисла тишина. Томас смотрел на рисунки. Джин смотрела на рисунки.

Когда молчание стало невыносимым, Томас повернулся к девушке и спросил:

– Как вы себя чувствуете, Джин?