– Мне срочно нужен чай, – заявил постоялец. – Вы же знаете, Томас, что я перед обедом всегда пью чай. Я уже десять минут без толку мучаю звонок вызова коридорного – он сломался?
– Видимо, да. Боюсь, мы с братом сейчас немного заняты, мистер Френли: устраняем протечку в одном из номеров.
– Заняты? Возмутительно! Пусть ваш этот кот принесет мой чай – он что, зря носит форму коридорного? Помнится, я давал ему чаевые. Что с обедом?
– Скоро будет, сэр. Тетушка его уже, наверное, приготовила.
– Сообщите миссис Гаррет, что я отобедаю в своем номере. Сегодня я ем в одиночестве: понимаете ли, не хочу столкнуться в Газетной гостиной с мистером из восемнадцатого. Невероятный сплетник! А еще он мне уже все уши прожужжал о своей скучной работе. Кому какое дело до поиска утерянных родственников или копания в пыльных архивах и родословных!
– Я сообщу тетушке. Сегодня на обед желудевая каша.
– О! Обожаю эту кашу. Лучшая желудевая каша в городе.
Ворчливый постоялец скрылся в номере, и Томас с облегчением вздохнул: кажется, этот Френли ничего не заподозрил. Несмотря на его жалобы, именно он редкостный сплетник – не хотелось бы, чтобы по гостинице пополз слух о том, что коридорные ведут себя подозрительно.
Оказавшись в комнате, Томас сунул чемодан под кровать – туда же отправились и прочие вещи таинственной постоялицы.
Мисс Джин-Панг все еще не приходила в сознание. Осторожно прикоснувшись к ее лбу, Томас отдернул руку: кожа девушки была обжигающей.
Отвернув край ее пиджака, он сжал зубы: жилетка насквозь промокла от крови. Ринувшись к шкафу, Томас достал чистую наволочку и прижал ее к животу незнакомки.
– Быстрее, Фредди… Быстрее…
О том, что произойдет, если брат не обнаружит дома мисс Вердигрю, Томас не позволял себе думать…
…Фредди Гаррет не зря боялся эту женщину. Ему хватало лишь одного взгляда на нее, чтобы все его тело тут же охватила дрожь.
Ирэн Вердигрю была довольно молодой, но ее строгости и властности позавидовала бы и какая-нибудь великосветская старуха из какого-нибудь дамского клуба. Перед братьями Гаррет она представала всегда в неизменном виде: под наброшенным на плечи пальто проглядывают темно-серое униформенное платье в пол и белый передник, на подвитых светлых волосах – шляпка, закрепленная парой длинных булавок, из кармана пальто торчит белый чепчик и столь же белый медсестринский саквояжик в руке.
Жила она на Твидовой улице, в квартале от гостиницы, и время от времени заглядывала в «Габенн» по личной просьбе господина Гаррета, когда под этой крышей случалось неприятное с кем-то из постояльцев, также она снабжала Агнесс Гаррет пилюлями от бессонницы, хандры, ностальгии и прочего. Сыновей хозяина гостиницы мисс Вердигрю считала бестолковыми и раздражающими детьми, хотя тот же Фредди был младше ее едва ли на пару лет.
Томас заслышал знакомое цоканье каблуков еще издалека. Вскоре она появилась.
Величественно перешагнув порог комнаты, мисс Вердигрю бросила быстрый взгляд на девушку, лежащую на кровати, и перевела его на Томаса.
– Вы пришли! – радостно воскликнул тот.
– Вам повезло, что у меня сегодня ночная смена в больнице, – холодно сказала мисс Вердигрю. – А мне не повезло, что меня успели застать дома прямо перед выходом в мой любимый книжный клуб.
Скользнувший за ней в комнату Фредди хотел было вставить слово, но мисс Вердигрю резко вскинула руку.
– Я позволяла вам открывать рот, Фредерик?
Фредди шумно захлопнул рот и понуро ссутулил плечи. Возражать он не смел – еще бы, ведь Фредериком его называла лишь бабушка в последний раз лет пятнадцать назад.
– Где господин Гаррет? – спросила медсестра.
– Отбыл.
– Девушка на кровати. При каких обстоятельствах она получила ранение?
– Я не знаю, – сказал Томас. – Я нашел ее, когда… Она уже была…
Мисс Вердигрю прошла к столику у кровати и, поставив на него саквояж, достала из кармана пальто чепчик. После чего застыла, словно выключилась.
Прошло мгновение. Другое.
– Пальто, Фредерик. Мне долго ждать?