– Нет, ну а что? Вдруг она преступница? Об этом ты подумал?
– Она не похожа на злодейку.
– И как ты это понял? По ее милому личику?
Томас не ответил. Препираться не имело смысла, к тому же он был слишком взволнован. Фредди бормотал, что из-за сердобольности Томаса теперь и они рискуют присоединиться к незнакомке, а ему лично, мол, совсем не хочется, чтобы ледяные лапы мисс Вердигрю ползали и по его телу. Томас, погрузившись в свои мысли, слушал не особо внимательно.
Оставив ковер в прачечной, они разделились: Фредди отправился к стойке, над которой уже раздавался несмолкающий перезвон колокольчиков (несколько постояльцев немедленно требовали внимания коридорного), а Томас поспешил наверх.
Примерно через полчаса из-за двери раздалось: «Можете заходить!» – и он вошел в комнату. Мисс Джин-Панг лежала на кровати, по шею накрытая одеялом. Мисс Вердигрю была у столика и складывала уже очищенные инструменты в саквояж. У кровати стояла миска с бурой водой и окровавленными полотенцами, от одного вида которой Томаса передернуло.
– Как она, мисс Вердигрю?
– Я обеззаразила, промыла и зашила рану. Использовала регенерирующие средства. В данный момент ее жизни ничего не угрожает. Проследите, чтобы она соблюдала постельный режим. Хотя бы неделю. Вот эти две баночки, – мисс Вердигрю ткнула пальцем в склянки, стоявшие на столе, – содержат лекарства, которые следует давать вашей постоялице. По две пилюли из каждой банки раз в три часа. Вы меня поняли, Томас?
– Да, мисс.
– Если ее состояние ухудшится, сразу же вызывайте больничный экипаж. Вам ясно, Томас?
– Да, мисс. Но вы же сохраните в тайне то, что приходили к мисс Джи?.. Понимаете, это… гм… деликатное дело и…
Он замолчал, не зная, как продолжить.
Закрыв саквояж, мисс Вердигрю отцепила чепчик и, надев шляпку, многозначительно кивнула на пальто. Томас помог ей с ним.
– Я умею держать язык за зубами. Разве вы забыли, что это не первый подобный случай в вашей гостинице? С вас причитается, Томас. Счет я пришлю почтенному господину Гаррету. Как обычно.
Томас вздохнул. Он уже понимал, что от отца скрыть происходящее не удастся, и надеялся, что тот не станет сильно злиться. Хотя надежда эта была зыбкой, как слепленный из тумана слон на ветру.
– С ней точно все будет в порядке? – спросил он, и взгляд строгой медсестры вдруг потеплел.
– Я вижу, что вы переживаете. Это очень похвально, Томас. Вы успели вовремя – благодаря вам эта мисс все еще жива.
– Нет, благодаря вам, мисс Вердигрю. Спасибо, что помогли.
Ирэн Вердигрю достала из кармана на фартуке круглые часики.
– Я еще не сильно опаздываю. Если возьму кеб на площади, то успею на встречу клуба как раз к обсуждению новой главы.
Она шагнула к двери.
– Провожать не нужно. И, Томас. – Мисс Вердигрю обернулась напоследок. – Покой. Ей нужен покой.
Медсестра вышла за дверь. Вскоре цокот ее каблучков стих.
Томас поскреб ногтями затылок, а сердце заскребли кошки. Мисс Вердигрю сказала, что жизни девушки ничего не угрожает. Как же она была неправа!
Обернувшись к мисс Джин-Панг, он вздрогнул. На него пристально смотрели два чуть суженных глаза…
– Где мой чиемодан?
Небо над Чемоданной площадью хмурилось, порывистый ветер подхватывал листья и клочки газет, разгонял дым… Скоро должен был начаться дождь, и самая темная угрюмая туча висела над привокзальной гостиницей, словно некое предзнаменование каких-то особых бед, которые вскоре грянут в этом месте.
Прежде чем нырнуть в переулок за зданием гостиницы, Томас Гаррет огляделся и поправил поднятый воротник пальто. Кругом все расплывалось.
«Ничего не видно! Рискнуть и надеть очки?»