Лицо барона, обычно излучающее снисходительное превосходство, сегодня было напряженным и осунувшимся. Он остановился у изножья моего стола и раздраженно смахнул данные на планшете.
— Это не поддается никакой логике, — пробормотал он, скорее обращаясь к себе, чем ко мне. — Десять часов назад мы ввели тебе концентрат кислоты, который должен был растворить твои внутренние органы. Твой организм не просто нейтрализовал его за сорок минут… он использовал кислоту для синтеза новых клеток. Ты нарушаешь фундаментальные законы биологии, Маркус.
Он поднял на меня взгляд. В его глазах плескался коктейль из научного восторга и растущего непонимания.
— Но больше всего меня интригует не твоя регенерация. С мутациями мы работали и раньше, — Штрукер шагнул ближе, вглядываясь в мою грудную клетку, к которой были прилеплены десятки датчиков. — Мои приборы сходят с ума. Они фиксируют внутри тебя колоссальный источник энергии. Она не термическая, не кинетическая, не радиационная. Мои ученые даже не могут подобрать ей классификацию! Она просто… есть. Спит в районе твоего солнечного сплетения, поглощая всё, что мы в тебя вливаем. Что это такое?
Он не мог знать о Сингулярности. Для его земных, пусть и передовых приборов, энергия из системы «гачи» была абсолютной аномалией, куском другой вселенной, вживленным в мое тело.
Я молчал, лишь криво усмехнувшись.
— Тебе смешно? — барон сузил глаза, опираясь руками о край стола. — Хорошо. Давай поговорим о том, что еще не дает мне покоя.
Он махнул рукой, и Аня положила на соседний столик свернутый тактический костюм «Темного Рыцаря». Тот самый, в котором меня взяли в бункере.
— Мои инженеры три дня бьются над этим куском ткани, — голос Штрукера стал жестче. — Три-титановое волокно с молекулярной памятью. Встроенная микроэлектроника в шлеме, которая на десять лет опережает разработки Старка и Щ.И.Т.а. Никаких серийных номеров. Никаких маркировок. Такое не шьют в подвалах Белграда.
Он наклонился к самому моему лицу.
— Досье объекта № 924. Маркус Эйзенхардт. Студент, волонтер, пацифист, — чеканил он каждое слово. — Мальчишка, который ни разу в жизни не держал в руках оружия. А теперь этот «мальчишка» хладнокровно вырезает мои элитные отряды в кромешной темноте, вскрывает электронные замки высшего уровня секретности, демонстрирует навыки рукопашного боя на уровне грандмастеров и карабкается по отвесным стенам, как паук.
Штрукер выпрямился, его голос сорвался на злой шепот.
— Откуда у тебя этот костюм? Кто тебя тренировал? На кого ты работаешь? Щ.И.Т? ЦРУ? Какая-то новая фракция, о которой мы не знаем? Отвечай!
Я медленно перевел взгляд с потемневшего лица барона на Аню. Она стояла неподвижно, сжимая в руках электрошоковую дубинку, но я успел заметить в ее серых глазах едва уловимую тень сомнения. Они обезоружили меня, накачали ядами, но так и не поняли, с чем столкнулись.
— Ты задаешь не те вопросы, Штрукер, — мой голос прозвучал на удивление глубоко и ровно, без хрипоты, свойственной пленникам. Голосовые связки тоже адаптировались к долгому молчанию и сухому воздуху. — Тебе стоит спросить себя о другом.
— О чем же? — процедил он.
— О том, насколько прочны эти магнитные замки.
Штрукер замер, моргнув. Аня рефлекторно положила ладонь на кобуру.
Я напряг руки. В этот раз я не стал дергаться впустую. Я позволил измененным, уплотненным до предела мышцам налиться силой. Сталь магнитного фиксатора на правом запястье, рассчитанная на удержание многотонных нагрузок, издала тонкий, жалобный скрип. Металл начал медленно, миллиметр за миллиметром, деформироваться под давлением моей плоти.
Сигнализация на аппаратуре Штрукера взвизгнула, показывая критическое превышение давления на датчики стола.
Глаза барона расширились от первобытного ужаса. Он понял, что и их клетка стало для меня слишком мала.
Глава 9
Металл издал скрип. Толстая сталь магнитной скобы на моем правом запястье лопнула, разлетевшись в стороны тяжелыми осколками. Один из них со свистом пронесся мимо лица Штрукера, оставив на его щеке кровоточащую царапину. Сирена взвыла на максимальной громкости, заливая палату пульсирующим красным светом.
Я не стал медлить. Освобожденной правой рукой я ухватился за фиксатор на левой и просто вырвал его с корнем, сминая металл, как дешевый пластик. Мои мышцы гудели от переполняющей их мощи. Сыворотка, усиленная бесконечными пытками и «Абсолютной Адаптацией», превратила мое тело в совершенное оружие.
Аня среагировала мгновенно, доказав свой профессионализм. Она не стала тратить время на удивление, а с ледяным спокойствием активировала электрошоковую дубинку и бросилась на меня, целясь в шею.
Но для меня она двигалась слишком медленно.
Я ушел с линии атаки коротким сдвигом корпуса. Моя рука метнулась вперед, перехватывая ее запястье. Сухой хруст сломанной кости потонул в вое сирены, но Аня даже не вскрикнула. Она попыталась выхватить пистолет левой рукой, но я уже сократил дистанцию. Жесткий удар основанием ладони в грудину проломил ей ребра, вгоняя их прямо в сердце. Она рухнула на пол, глядя на меня стекленеющими серыми глазами.
В палату ворвались трое охранников из группы быстрого реагирования. Автоматы в их руках выплеснули шквал огня. Пули били в мою обнаженную грудь, но уплотненный эпидермис и мышечный корсет, перестроенный под экстремальные нагрузки, лишь пружинили под ударами свинца. Пули вязли под кожей и выталкивались обратно бешеной регенерацией.
Я сорвался с места. Первого я впечатал в бронированную дверь с такой силой, что его позвоночник осыпался в труху. Второму свернул шею одним рывком. Третий попытался отступить, но я схватил его за горло, оторвал от земли и швырнул прямо в медицинское оборудование.
Я бросил короткий взгляд на столик, где раньше лежал мой костюм темного рыцаря. Штрукер не врал, его инженеры не просто изучали его, они пытались вскрыть его термическими резаками и плазмой. От легендарной брони остались лишь оплавленные, искореженные куски ткани и металла, не подлежащие никакому восстановлению. Жаль, конечно, вещь была отличная. Но теперь моя собственная кожа стала моей броней.