— Он в оранжерее, Маркус, — негромко произнес Чарльз, когда я взбежал по каменным ступеням. — Интуитивно чувствует приближение перемен. Будь с ним бережен. Разум Джеймса окреп, но прошлое всегда бьет наотмашь.
Коротко кивнув в знак благодарности, я направился во внутренний двор.
Оранжерея встретила меня густым запахом влажной земли и зелени. Баки обнаружился в самом дальнем углу. Закатав рукава фланелевой рубашки, он методично и бережно пересаживал вьющиеся растения. Холодный металл бионической руки резко контрастировал с хрупкими побегами, но двигался Барнс с пугающей осторожностью. Услышав шаги, он замер и медленно обернулся. В его глазах больше не было стеклянной пустоты идеального киллера — на меня смотрел безмерно уставший, но живой человек.
— Слишком быстро ты вернулся, — Барнс отряхнул здоровую ладонь от земли и криво усмехнулся. — Судя по твоему лицу, миру опять срочно понадобилась помощь, а ты пришел вербовать рекрутов.
— Если бы дело было только в спасении мира, я бы дал тебе еще пару месяцев отдыха, Джеймс. — Я остановился в нескольких шагах, решив не ходить вокруг да около. — Полчаса назад на связь вышел Фил Колсон. Стив Роджерс жив, Баки. Он только что пришел в себя.
Сержант застыл, словно налетел на невидимую стену. Бионические пальцы рефлекторно сжались, с хрустом сминая край глиняного горшка. Барнс стремительно побледнел — на его лице проступила смесь глубокого шока, болезненного неверия и отчаянной надежды.
— Ты уверен? — его голос предательски дрогнул, сорвавшись на хриплый шепот. — Маркус, если это очередная уловка Фьюри, чтобы вытащить меня из тени…
— Это не игра, — жестко оборвал я, делая шаг навстречу. — Капитан действительно очнулся в палате интенсивной терапии. Прямо сейчас он осознает страшную вещь: все, за кого он сражался, все, кого любил, остались в прошлом. Для него война закончилась вчера, а сегодня он оказался в чужом, враждебном двадцать первом веке. Фьюри боится, что Роджерс сорвется, попытается сбежать или замкнется в себе. Ему нужен якорь. Ему до смерти нужен единственный человек, который помнит его тем щуплым пареньком из Бруклина.
Баки отвернулся, тяжело опершись обеими руками о деревянный стеллаж. Плечи под фланелевой тканью каменным бугром напряглись. Я молчал, давая ему время. Встреча с лучшим другом означала возвращение в гущу событий, к людям в форме и правительственным тайнам — ко всему, от чего он так отчаянно бежал, прячась в тишине школы Ксавье.
— Я помню, как он вытаскивал меня из немецкого плена, — глухо произнес Барнс спустя долгую минуту. — Стив тогда пошел против прямого приказа. Рисковал всем ради одного солдата. Он никогда не бросал меня, Маркус. Даже когда я падал с того проклятого поезда, он до последнего тянулся к моей руке.
Он резко выпрямился. Вся нерешительность испарилась, уступив место той самой непоколебимой стали, которая когда-то делала «Воющих Коммандос» легендой.
— Дай мне пять минут собрать вещи и попрощаться с Профессором, — отчеканил Джеймс, проходя мимо меня к выходу. — Я не оставлю его одного в этом сумасшедшем будущем.
Сборы были короткими. Когда мы вышли на широкое крыльцо, Чарльз уже ждал нас. Он молча пожал здоровую руку Барнса. Они обменялись долгим взглядом — в таких ситуациях телепатам и солдатам лишние напутствия ни к чему.
Я плавно вывел тяжелый пикап на трассу, направляясь в сторону засекреченной базы Щ.И.Т.а. В салоне повисла плотная, задумчивая тишина. Баки неотрывно смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи изменившегося мира, морально готовясь к самой важной встрече за последние семьдесят лет.