Когда они оказались не более чем в трехстах шагах от исполинских ворот Сан-Джорджо, увидели, как навстречу им направляются члены Совета Восьми и капитан городской стражи.
Лоренцо поднял руку, приказав своим людям остановиться. Всадники замедлили ход и расположились стройными шеренгами. В воздухе плавали облачка пара: занимая позиции, разгоряченные скакуны били копытами оземь и фыркали.
Лоренцо сделал знак Пуччо Пуччи; тот слегка пришпорил своего коня и приблизился к нему.
– Итак, вот, значит, что мы имеем, – негромко произнес он.
– Посмотрим, что они хотят предложить, – ответил ему Лоренцо.
– Согласен.
– Вели гонцам передать приказ ожидать. После сразу же возвращайся, посмотрим, что они задумали.
Пока Пуччо исполнял распоряжение, Лоренцо, пришпорив своего чалого, направился к центру отделяющей его от членов Совета Восьми полосы земли.
День выдался холодным. Наступившая внезапно осень, казалось, выстудила своим непривычно ледяным дыханием воздух. Земля сделалась вязкой и склизкой из-за накрапывающего дождя. Крупные колкие капли отскакивали с глухим и ехидным стуком от доспехов и шлемов, добавляя мрачности и тревожности и без того нерадостному дню.
Лоренцо увидел, как от выехавшей навстречу группы отделились два всадника, один из них точно был капитаном городской стражи. Второй тоже казался ему знакомым. Когда те находились уже совсем близко, вернулся исполнивший приказ Пуччо.
– Похоже, случилось что-то из ряда вон выходящее, ежели капитана Манфреди да Рабатта сопровождает Нери де Барди из Совета Восьми.
– Да уж, – коротко ответил Лоренцо, который хоть и не осмеливался надеяться на мирное разрешение, однако в глубине души не переставал лелеять такую мечту.
Они остановились на середине пути, не более чем в ста шагах от городских ворот. Теперь уже Лоренцо ясно различал двойную арку, которую украшал помещенный в люнет барельеф: облаченный в доспехи святой Георгий, верхом на коне, пронзает копьем дракона.
Натянув поводья, придержали разгоряченных коней. Из-под их копыт во все стороны полетели брызги грязи. Лоренцо принялся успокаивать своего чалого. Однако тот, точно готовясь к бою, продолжал беспокойно топтаться на месте. Лоренцо погладил его по холке и прошептал на ухо:
– Не волнуйся, мой верный друг, вот увидишь: все будет хорошо.
Конь, словно и в самом деле понял сказанное, успокоился. Фыркнул, выпустив из ноздрей облако пара.
Тем временем Нери и Манфреди оказались прямо перед ними.
Тяжелые, искусно гравированные боевые доспехи капитана городской стражи под струями дождя и в бледных лучах солнца, пробивавших себе дорогу сквозь затянувшие небо тучи, переливались всеми цветами радуги.
Лоренцо поприветствовал их. Лицо его осветилось искренней улыбкой: оба посланника пользовались его бесконечным уважением.
Капитан, казалось, не разделял его радости.
Нери де Барди же был настроен не так мрачно.
– Лоренцо Медичи, вижу, что вы прибыли не один, а с вашими людьми, – сказал он, указывая на ряды всадников и пеших воинов, темные фигуры которых маячили неподалеку.
– Мне не оставили выбора, – ответил тот.
– Тогда, полагаю, вам будет радостно узнать, что, хотя верховная магистратура и осудила вашего брата за вменяемые ему преступления, она все же смягчила вердикт и приговорила его к изгнанию.
Услышав эти слова, Лоренцо почувствовал, как сковывавший сердце лед наконец начал таять. Конечно, это нельзя было назвать победой в полном смысле слова, однако в данных обстоятельствах лучшего решения просто не существовало. Поблагодарил про себя Господа за то, что Он не оставил их в трудную минуту. А едва Нери снова заговорил, понял, что и его тоже приговорили к изгнанию.
– И, кроме того, – продолжил Нери, – примененное наказание распространяется и на вас.
– Я этого ожидал, – ответил Лоренцо.
– Могу себе представить.
– Упомянутые меры касаются и вас, Пуччо Пуччи, – добавил капитан Манфреди.
– Сие вовсе не является проблемой, – не моргнув глазом, произнес Пуччо.