– Ринальдо настроен решительно и намерен идти до конца, однако, судя по тому, что он мне вчера рассказывал, не все его сторонники разделяют эту точку зрения, – сообщила новости Лаура.
Шварц удивленно поднял брови:
– Wirklich?[43]
– Именно так. Бернардо Гваданьи, который именно благодаря ему стал гонфалоньером справедливости, теперь, похоже, показывает характер. Палла Строцци, как тебе известно, рожден сомневающимся. Вот так обстоят дела во Флоренции. Ладно, сменим тему… Ты выполнил поручение?
– В мельчайших деталях. Благодаря нашей вчерашней вылазке Лоренцо Медичи понадобится по меньшей мере еще пара дней, прежде чем он сможет выдвинуться.
– Очень хорошо. За это время мы доберемся до моего поместья в Венето.
– Зачем?
– Альбицци не хочет, чтоб мы путались у него под ногами.
– Предпочитает избежать огласки, что мы приложили ко всему этому руку?
– Именно так. Я приехала за тобой в карете без гербов и других знаков, свидетельствующих о ее принадлежности. Как только утолишь голод, нам следует без промедления отправиться в Падую.
Шварц скривился. Он не любил путешествовать в карете. Такой способ передвижения больше подходит неженкам, да и быстрым его назвать язык не поворачивался. Куда лучше верхом. Однако, с другой стороны, карета без опознавательных знаков гарантировала большую анонимность.
– Хорошо, – согласился он, разрезая ножом мясистые куски прошутто из дикого кабана и наслаждаясь его плотностью и насыщенным ароматом.
Принесли напитки.
Райнхардт пригубил кьянти. Оно было отменного вкуса.
– Это вино – настоящий нектар. Благодарю за совет, моя прекрасная подруга. А почему Падуя?
– Там живет один мой воздыхатель.
– Разумеется. Глупо было спрашивать.
– В любом случае Альбицци хочет, чтобы мы держались подальше от этих мест и в то же время могли быстро добраться до Козимо, где бы он ни оказался, в случае ежели, не приведи Господь, ему сохранят жизнь и приговорят к изгнанию из Флоренции.
– А-а-а, – воскликнул Шварц, – вот, значит, что он задумал.
– Он всегда предпочитает смотреть на шаг вперед. Не могу с ним не согласиться. Признаюсь: меня порядком огорчило, что я не попросила тебя убить этого проклятого Лоренцо Медичи.
Шварц фыркнул.
– Ах ты ж каналья, – вырвалось у него. – Этот выскочка стоял прямо передо мной прошлой ночью. Ежели бы знал – расколол бы его пополам, как орех. Я сделал бы это ради тебя, mein Kätzchen!
– Когда думаю о том, что он следил за мной в тот день, шел по пятам… и чуть было не схватил меня… у меня мурашки по коже. Ненавижу. Он и его брат – настоящая чума этого города.
– Прошу тебя, не говори при мне про чуму.
– Почему?
– Ну, это долгая история, может, расскажу ее тебе по дороге.
– Договорились.
– И все же, чем тебе так не угодили Медичи?
– Моя история тоже долгая, однако не думаю, что я когда-нибудь с тобой ею поделюсь.
– Ach Schade![44] – с некоторым разочарованием воскликнул Шварц.
[43] Неужели? (нем.)
[44] Жаль! (нем.)