– Конечно нет. Однако у меня нет никакого желания туда идти. Я бы предпочел провести вечер с бокалом хорошего вина…
– Шутишь? Там будут все венецианские патриции. Говорят, даже Франческо Скварчоне!
– Коллекционер и художник из Падуи?
– Он самый. – Лоренцо упомянул об этом намеренно: знал, что брату полюбилась компания Скварчоне еще со времени их пребывания в Падуе.
– Ладно, уговорил, и все же перед тем, как отправиться, предлагаю наполнить кубки, – настаивал Козимо, держа в руках откупоренную бутылку кьянти и два хрустальных бокала.
– Я бы с удовольствием, однако мы уже и так порядком опаздываем. Так что давай-ка надень что-нибудь подходящее, и поспешим. Не уверен, что удастся быстро добраться: я не большой знаток местных лабиринтов.
– Ладно, твоя взяла, – сдался Козимо, поднимая руки.
– Кажется, там будет много прекрасных дам.
– Ты же понимаешь, сей факт ничего не меняет.
– Знаю, знаю: ты – верный муж. Все равно возьму с собой маски – раз уж здесь принято сохранять инкогнито на праздниках.
– Как во время карнавала… Который в Венеции длится, кажется, целый год.
– Золотые слова; а вот и они, – вынимая из мешка две большие белые маски, произнес Лоренцо.
– Что это?
– Бауты, знаменитые венецианские полумаски.
– Похожи на те, что надевали лекари во время чумы.
– Господи, ты и впрямь в отвратительном расположении духа, Козимо.
– Да нет; просто мне стало немного не по себе, когда я увидел эти странные маски.
– Ладно, ладно, идем, нужно поторапливаться.
– Хорошо. – Козимо запахнул теплую накидку, собираясь последовать за братом.
Однако Лоренцо протянул ему одну из этих вызывающих смутное беспокойство масок.
– Примерь ее, – настаивал он.
– Хорошо, хорошо.
Козимо надел бауту и подошел к зеркалу посмотреть, как он выглядит. Человек, которого он увидел, вовсе не пришелся ему по душе.
Было что-то жуткое и неестественное в этом отражении: Козимо даже не сумел бы сказать точно, что именно, однако ему почудилось, что эта белая полумаска принесет ему неудачу. Однако, не желая портить праздник брату, промолчал.
34. Происшествие
Лаура была довольна: ей очень шел парик с длинными локонами цвета красного дерева, а пикантная черная мушка из бархата, которую она поставила над верхней губой, подчеркивала соблазнительные линии рта.
Цвет платья – она выбрала аквамариновое – выгодно контрастировал с париком. Позаботилась прекрасная парфюмерша и о том, чтобы глубокий вырез наряда позволял без труда разглядеть все ее сокровенные тайны. Внутри же узкого лифа имелся потайной кармашек, куда Лаура положила остро заточенный стилет: он идеально подходил, дабы исполнить задуманное.
Чтобы скрыть лицо, надела моретту – любимую венецианскими дамами маленькую черную маску.
Завороженно окинула взглядом роскошные залы палаццо, архитектура которого поражала воображение. Украшенные гобеленами стены и изысканнейшей фактуры кессонные потолки инкрустированного дерева с лепными украшениями и позолотой могли по праву соперничать с великолепием убранства самых прекрасных домов Флоренции.
Здесь собрались все сливки венецианского патрициата. Пышный бал сверкал огнями и зачаровывал звуками: шелест платьев, оживленное щебетание дам, их звонкий смех в ответ на остроумные замечания кавалеров, среди которых этим вечером блистали самые знаменитые и просвещенные представители своего времени. Франческо Барбара, Леонардо Бруни, Гварино Веронезе – всех их пригласила Лоредана Гримани, знатная дама, ценившая образованных людей и любившая окружать себя гуманистами и философами. Слава о ее салоне, где собирались самые выдающиеся люди своего времени, давно вышла за пределы палаццо; сюда стремились попасть не только художники, скульпторы и поэты, но и венецианские и флорентийские мыслители и интеллектуалы, для которых салон являлся уникальным и чрезвычайно притягательным местом встреч. Отношения двух городов переживали необычайный подъем, и потому пребывание Лауры в Венеции оказалось не только приятным и беззаботным, но и не вызвало никаких подозрений.