— В рулоне около трех тысяч. Рулонов у нас двенадцать.
Я посчитал.
— Тридцать шесть тысяч чеков.
— Вы умеете считать, — согласился Ленц и заправил первый рулон в аппарат.
Читальный аппарат был громоздкий, с матовым экраном размером с газетный лист. Пленка шла через него с треском, ручка перемотки грелась под ладонью. Изображение прыгало, через час глаза начинали слезиться.
Мы сидели там с девяти утра до шести вечера, с перерывом на сорок минут.
Кадр. Ручка на четверть оборота. Кадр. Сумма не та. Ручка. Кадр.
К обеду у меня ломило шею. Ленц сидел прямо, как в первый час, переписывал в блокнот все чеки на суммы свыше пяти тысяч, попадавшиеся по пути, на всякий случай, вдруг пригодятся.
Первый нужный чек нашелся в третьем рулоне, во втором часу дня.
Ленц остановил перемотку, довел кадр до резкости и сказал:
— Есть.
На экране, вверх ногами и с зеркальным разворотом, светился погашенный чек. Сорок одна тысяча восемьсот долларов. Дата двенадцатое сентября.
Плательщик компания, арендовавшая склад. Получатель «Кэпитал Индастриал Эквипмент».
А на обороте, который снимали вторым кадром, стоял передаточный штамп. Чек был депонирован не на счет «Кэпитал Индастриал», а на счет другой компании, в другом банке.
— Вот, — сказал Ленц. — Вот это уже кое-что.
— Что именно?
— То, что деньги за оборудование не дошли до поставщика оборудования, — сказал Ленц. — Поставщик их даже не увидел. Чек ушел дальше в тот же день. — Он выписал номер счета в блокнот, аккуратно, цифра за цифрой. — Это называется транзитная компания. Она существует, чтобы через нее прошли деньги и вышли под другим именем.
Второй чек нашли на следующий день, в шестом рулоне. Третий через день, в одиннадцатом.
Дальше пошли запросы по новым счетам, все повторилось. Письма, пару дней ожидания, новые рулоны и просмотр тридцати тысяч кадров.
К середине недели таблица Ленца занимала три склеенных листа.
Он развернул ее передо мной на столе, придавив края чашкой и пепельницей.
— Смотрите, — сказал он. — Заявленный доход Холта за четыре года двести восемьдесят тысяч. Приличный доход для юриста, налоги уплачены. — Он повел карандашом ниже. — Прирост состояния за те же четыре года — дом, ферма, квартира, ценные бумаги на четыреста шестьдесят тысяч. Расходы, которые я установил документально, составляют сто девяносто тысяч долларов.
Он подвел черту.
— Итого он потратил и приобрел на шестьсот пятьдесят тысяч при доходе в двести восемьдесят. Разница триста семьдесят тысяч долларов. Ни одного законного источника для этой разницы в его декларациях нет.
— И вы можете это доказать?
— Каждую строчку, — сказал Ленц. — Земельные книги, регистрационные записи, банковские выписки, микрофильмы чеков. Все получено официально, запротоколировано, с датами и номерами. — Он снял очки. — А ваши двадцать шесть листов показывают, откуда взялась хотя бы часть этой разницы. Восемьдесят две тысячи по складу, из которых до фиктивного поставщика не дошло ни доллара, зато семнадцать тысяч через две недели легли на счет, с которого Холт в декабре оплатил взнос за ферму в Вирджинии.
Он положил очки на бумаги.
— Вот теперь у нас есть дело.
Вскоре Ленц запустил официальную процедуру.
Все это делалось не так, как я привык. В Бюро я привык, что дело живет в отделе и решение принимает Томпсон, а дальше в игру вступает прокуратура. У Ленца путь был длиннее, со множеством бумажек.