Вызов к князю Ярославу посыльный принёс на следующий день с самого утра. Караван Шастуна ещё не подошёл к Киеву, и у меня было достаточно времени, чтобы навестить дядю и потом организовать встречу купцам. Поэтому, нарядившись по такому случаю как на парад, я отправился в детинец.
— Ну, здрав будь, племяш! А чего сразу, как вернулся, меня не навестил?
— Так в порядок себя с дороги привести не мешало, прежде чем к тебе являться.
— Вижу, — он похлопал меня по плечу, — сказ про кафтаны на твоих людях уже у всех на устах. Говорят, оружие ты закупаешь новое. Так оно ведь и моей дружине надобно. Знаешь ведь слухи про поляков.
— То не слухи, княже. Придёт Болеслав. Но ведь и ты знаешь, через чьи земли он на Киев пойдёт.
— Неужто сам один решил ему отпор давать?
И так он натурально своим словам удивился, что я бы и поверил, если бы был наивным восемнадцатилетним местным князем.
— Если что — ты скажи — я подсоблю!
В переводе на межкняжеский язык это означало, что «на просьбу о помощи я откликнусь, но ты мне потом по гроб жизни должен будешь и ни о какой свободе воли можешь потом даже не заикаться».
Ну, другого я как бы и не ожидал. Вставать в поле вместе с войском Ярослава против поляков я и не собирался.
— Благодарствую, княже, ежели что — так я сразу. А пока других забот хватает.
— Слыхал я, мечи ты сторговал. Говорят, купцы сильно обиженные от тебя ушли.
— Пустое, княже. Просто я у них не весь товар купил, вот они и расстроились. А так всё вроде полюбовно решили.
— Цена на оружие нынче взлетела сильно. Все остатки подбирают. А ты нос воротишь? С чего бы? Али дружине твоей мечи не потребны? Как воевать-то будешь?
— Да какая там дружина, княже. Полсотни гридней с дрекольем. А мечи не взял, потому как долго учить мечника надо. Я лучше копий да стрел побольше возьму. С ними моим дурням легче управиться будет.
— Вот оно как? — Ярослав посмотрел на меня удивлённо. — С копьём-то тоже обращаться уметь надо.
— С этим проще, — я махнул рукой. — Сулиц наделаем — закидают ими ворога.
И улыбнулся придурковато. Так, чтобы он точно понял, что хрен я ему правду скажу. И он понял. И отстал.
— Ну ладно, коли так. Но ты, если что, зови.
Я поклонился и ушёл. Начну усиленно вооружать дружину — он ведь точно призовёт к себе в войско, приказав оставить древлян и оборонять перво-наперво Киев. А мои земли под разорение пустить? Ну тебя на фиг, княже. Сам справлюсь! Может, и слишком самонадеянно с моей стороны, но я попробую. А иначе на фига я там столько времени прогрессорствовал, чтобы теперь всё это поляки разграбили?
На выходе из детинца столкнулся с Твердиславом. Сотник и до этого попадался мне на глаза периодически, но вот так, чтобы один на один, с ним столкнулся тут впервые. На груди у него висел мой амулет, который он уже от Ярослава получил.
— Князь Илия! — поклонился он мне.
— Здрав будь, сотник. Что-то глядишь на меня недобро. Или ещё держишь обиду на меня за приём неласковый?
— Ты в своём праве был, княже, — буркнул он.
— Так заходи ко мне сегодня вечером. Поговорим. Я тебе и подарок из Вручия привёз, а всё передать никак не могу. На ужин после заката ждать тебя буду.
— Приду, княже, — он снова поклонился, не скрывая своего удивления. Я ж его почти на свидание позвал.
И мы разошлись.
— Никита! — позвал я ведьмака, дотронувшись до мочки уха. — Всё слышал?
— Готовим встречу, княже, — проговорил тот.
…