— А ну, быстро строиться! Вы же княжьи вои, а не мухи сонные! Десятники ко мне на доклад! Живо!
Мужики заозирались, видимо, сперва даже не поняв, что это именно к ним обращается непонятного вида здоровый варяг. Но потом, увидев мой спокойный взгляд, до них дошло, что это и есть тот самый их новый сотник, о котором я их предупреждал, когда озвучивал предстоящую задачу по походу в Киев.
И завертелось.
Ульрих довольно крякнул, когда через десять секунд на пирсе уже стояли все пятьдесят бойцов в две шеренги. Выучил их Драговир на совесть. Да и во Вручии они вместе с Сигурдом их поднатаскали. Только пока в отсутствии фирменной униформы выглядели они, конечно, как стадо разношёрстных дикарей. Ну, ничего. К вечеру посмотрим. Колыван мне уже отчитался, что от золотошвеек новые кафтаны с нашитыми на них моими шевронами уже пришли. Аж сотня штук. Надо бы мужичков ещё побрить, что ли. А то обросли все, как медведи за зиму.
Я когда-то слышал, что римляне ввели даже когда-то критерий цивилизованности народа по отсутствию у мужиков бород. Если бреют — значит не варвары. Но этим займусь позже.
Я кивнул Ульриху, чтобы дальше сам разбирался тут, пока грузчики разгружают струги от камней и досок. А сам кивнул отцу Анатолию и пригласил его отобедать у меня в новом доме. Который бывший отцовский, но перестроенный теперь уже по моим стандартам.
Отказываться от еды тут, как правило, было не принято, тем более, когда сам князь приглашает. Так что мы в окружении десятка гридней и под моим знаменем пошли в верхний город.
Позади меня встали Никита с Добрыней, коротко кивнув отцу Анатолию как старому знакомому. А вот он им прям поклонился, чем вызвал на лицах ведьмаков недоумение. Они-то были не в курсе, что теперь служат у самого посланника Господа, каким меня считал старый христианин.
По дороге мне все кланялись и крестились. Я отвечал тоже кивками. Надо быть ближе к народу, и люди к тебе потянутся. Ой, нет, вот только не грязными руками опять!
Шедший сбоку от меня гридень легонько треснул по протянутой в мою сторону руке какого-то нищего бедолаги. На что тот вроде даже и не обиделся, а с ещё большим уважением посмотрел вслед моей процессии.
Надо будет всё-таки карету себе, что ли, напрогрессорствовать. Возки местные были, мягко говоря, жестковаты, поскольку тут и рессор ещё не знали. Меня в них укачивает сильно. Хотя вот на воде я никогда морской болезнью не страдал.
Какие только мысли в голову не лезут, пока по грязным улицам идёшь и пытаешься обходить свежие коровьи лепёшки. Столица. Большая деревня, где почти половина жителей ещё в землянках живёт впроголодь, а вторая половина с огородов еле кормится. Зато торг и мастеровые слободы уже имеют вид вполне городской. Да, деревянный, но домики уже двухэтажные, и фундаменты у многих каменные.
Подойдя к воротам моего дома, вперёд вышел мой новый десятник Роговолд, которого Ульрих предложил вместо себя на вакантное место. На стук в ворота с той стороны быстро засуетились и отворили обе створки сразу.
В центре укрытого досками двора впереди группы встречающих стояла Матрёна с ковшом сбитня в руках. Все чинно поклонились, и ключница протянула мне напиток. Я хоть и не гость был в этом доме, а хозяин, но после долгого отсутствия этот обычай и тут был вполне применим. Выпил, перевернул. Все заулыбались и опять поклонились.
А я, наконец-то, огляделся по сторонам.
Чистенько. Светло. И не воняет, как было раньше.
Отец Анатолий тоже озирался вокруг с интересом.
Мостить двор досками тут ещё никто не додумался. Уж больно дорогие они были. И уже одно то, что я приказал так сделать, выводило меня в глазах местных людей на какую-то заоблачную высоту. Но на такое дело я досок не пожалел, вспоминая, как с трудом перепрыгивал через огромные лужи и навоз на улицах столицы.
— Колыван, — подозвал я своего управляющего и казначея одновременно. — Ну, показывай.
Тот изобразил на лице что-то подобие улыбки, которая выглядела у него как гримаса, и, поклонившись, сделал приглашающий жест рукой.
…
Поднявшись по ступеням обновлённого крыльца, я вошёл вслед за Колываном в горницу, а потом и в зал, которые теперь выглядели как новенькие. Каковыми они и были. Ни тебе плесени по углам, ни паутины на окнах. Ну чем не царские хоромы?
Я перекрестился на красный угол, где висела вполне обычная недорогая икона, которую Колыван купил тут, в Десятинной церкви.
Потом обернулся к старику и сделал приглашающий жест в сторону накрытого стола.
— Присаживайся, отец Анатолий, я скоро к тебе присоединюсь. Никита, Добрыня, составьте компанию гостю.
После этого опять повернулся к Колывану и кивнул. Мол, показывай дальше.
Дом был хорош. Даже мебель новую Колыван успел закупить и установить. Хотя тут обычно её только на заказ плотники делают. Но, видимо, у какого-то дома распродажа гаражная была — даже письменный стол стоял у меня в кабинете вместе со шкафами.
В уборной было чисто и светло. Кувшины с водой для омовения после гигиенических процедур были из какого-то фаянса или чего-то типа того. Расписные все. Династия Минь какая-то прям. Из таких задницу подмывать — одно удовольствие. Лепота.
— Ну, Колыван, молодец! — я похлопал смущённого казначея по плечу. — И ведь даже не украли ничего.
— Да как можно, княже! — начал возмущаться старый прохиндей. — Сам следил за всеми.