Кайран скользнул вперед как тень. Северин ушел влево. Я осталась у двери с Мирой, держа кинжал наготове и чувствуя, как бешено стучит сердце. В такие минуты особенно ясно понимаешь, насколько глупо тебе вообще держать в руке сталь, если против тебя люди, которые живут этим годами.
Из глубины дома послышался короткий глухой удар.
Потом голос Северина:
— Чисто. Один выход во двор. Пусто.
Кайран вернулся через несколько секунд.
— Здесь никого. Но были недавно.
— Зачем оставлять ловушку на пустой двери? — спросила я.
Северин подошел к столу и провел пальцами по пыли.
— Чтобы мы зашли. Или чтобы подумали, что нас сюда вели.
Мира обняла себя руками.
— Я уже ничего не понимаю.
— Это нормально, — сказала я тихо. — Я тоже.
На стене, в дальней части комнаты, висела старая карта города. Почти стертая, потемневшая от времени. И рядом — еще одна доска. На ней остались воткнутые булавки с обрывками нитей.
Северин подошел ближе. Замер. Потом очень спокойно произнес:
— А вот это уже интересно.
Я подошла к нему.
На доске были пометки. Несколько названий улиц. Два мостика через старый канал. Западный бастион. Восточная арка. Рыбный рынок.
И еще один знак.
Маленький круг, обведенный дважды.
Рядом стояло одно слово:
часы
Кайран подошел с другой стороны.
— Башенные часы старого собора, — сказал он сразу.
— Откуда ты знаешь? — спросила я.
— Так называют только их.
Северин кивнул.
— И если они пометили место дважды, значит, не случайно.
Я посмотрела на карту.
— Это точка встречи?
— Или точка обряда, — сказал Северин.