— У тебя есть предложение лучше? — спросил Кайран.
— Да. Не думать, что нас обязательно хотят взять здесь. Скорее хотят разделить. Вывести тебя вперед, меня вбок, ее оставить посередине.
Он не сказал мое имя. Но я сразу поняла, что речь идет именно обо мне. Как о точке. Как о центре, вокруг которого сейчас строили чужую охоту.
Мне стало противно.
— Тогда перестаньте говорить так, будто меня тут нет, — сказала я.
Оба замолчали.
Я подошла ближе к возку. Дождь стекал по доскам, по грубо выведенным словам, и черные полосы медленно расплывались. Я протянула руку и коснулась мокрой поверхности.
Чужую жену.
Какая-то часть меня даже хотела рассмеяться. После тронного зала, развода, подложных бумаг и браслета, который не давал мне уехать от бывшего мужа дальше нескольких шагов, кто-то все еще пытался назвать меня чужой. Словно достаточно написать это на дереве, и реальность согласится.
Под рукавом шевельнулся жар.
Сначала тихо, как раньше. Потом сильнее.
Я резко отняла руку.
— Что? — сразу спросил Кайран.
— Браслет.
Северин уже был рядом.
— Боль?
— Нет. Не совсем.
Я прислушалась к себе.
Не боль. Скорее отклик. Как будто от этих слов, от доски, от смолы на колесах, от самого этого места под кожей натянулась невидимая струна.
Кайран шагнул ближе.
— Нэйра.
— Подожди.
Я закрыла глаза.
Дождь бил по крыше кареты. Лошади нервно переступали. Где-то дальше по улице со стуком захлопнулась ставня. Я пыталась поймать не чувство даже, а направление. И вдруг поняла.
— Не вперед, — сказала я.
Открыла глаза и посмотрела налево, на узкий проход между домами.
— Оттуда.
Северин повернул голову.
— Почему?
— Не знаю. — Я сама слышала, как дико это звучит. — Просто знаю. Там.