— Почему?
Он посмотрел на меня.
Вблизи, в качающемся свете дорожного фонаря, его лицо казалось ещё жёстче и ещё честнее одновременно. Не укрыться ни маской, ни тенью.
— Потому что если бы я выбрал тебя открыто, ты бы не дожила до вечера.
Я сглотнула.
Слова были страшные. И, возможно, правдивые. Но это не делало их менее жестокими.
— А если бы я не надела браслет сегодня?
— Тогда к рассвету они попытались бы забрать тебя тихо.
— И ты не смог бы доказать, что я не временная жена.
— Да.
— Значит, ты уже проигрывал.
Он усмехнулся безрадостно.
— Да.
И это “да” прозвучало так упрямо и устало, что я вдруг поняла: весь этот день он действительно шёл по тонкому льду, где хороший ход давно закончился, а оставались только плохие и очень плохие.
Мне не стало его жаль.
Но стало яснее, почему в его голосе весь день было столько холодного контроля. Иначе он бы просто сорвался раньше, чем дошёл до вечера.
Карета снова дёрнулась.
Снаружи послышался свист — короткий, условный.
Северин.
Ещё один ответный сигнал сзади.
Похоже, его люди или тайные посты.
Я устало прикрыла глаза и прислонилась виском к холодной стенке кареты.
Только бы доехать. Только бы до этого дома. Только бы на пару часов тишины.
Но, кажется, боги этой ночью были не в том настроении.
Потому что карета вдруг резко встала.
Лошади заржали. Мира охнула. Кайран одним движением потянулся к двери.
Снаружи раздался голос Северина:
— Не выходи. Там сюрприз.
Кайран всё равно открыл дверцу.
Я подалась вперёд и увидела узкую улицу, блестящую от дождя. По обе стороны — старые каменные дома, слепые окна, низкие арки. Прямо перед лошадьми лежал перевёрнутый пустой возок, нарочно поставленный поперёк дороги.