Серые глаза быстро скользнули по мне, по Мире, по браслету, по разлитому на полу дыму.
Потом он выругался сквозь зубы.
— Поздно, — сказал он.
Голос был низким, хрипловатым и совершенно незнакомым.
Кайран появился справа, как тёмное пламя. На его скуле была кровь — чужая или своя, я не поняла. Он увидел незнакомца и остановился так резко, будто перед ним оказался не человек, а ещё одна угроза.
— Кроу.
Мужчина чуть склонил голову.
— Варгрейм.
Так, значит, они знали друг друга.
Очень плохо.
Очень, очень плохо.
Потому что на лице Кайрана не было ни удивления, ни облегчения. Только раздражение человека, столкнувшегося в одну отвратительную минуту сразу с несколькими проблемами.
Дым постепенно редел. За дверью в коридоре кто-то стонал. Ещё один нападавший, видимо, всё-таки сбежал — слишком тихо стало для полной расправы.
Незнакомец перевёл взгляд на меня.
— Вы можете идти?
Я не ответила.
— Не говори с ней, — отрезал Кайран.
Уголок рта мужчины чуть дрогнул.
— Поздновато для распоряжений, генерал.
— Я сказал…
— А я вижу женщину, которую только что пытались унести вместе с ритуальным артефактом, — спокойно перебил он. — И вижу, что твоя охрана пропустила четверых под носом. Так что, может быть, сейчас не лучшее время мериться полномочиями.
Я смотрела на них, пытаясь уложить в голове слишком многое сразу: нападение, дым, браслет, чужой нож в горле убийцы, этот хладнокровный мужчина в плаще, называющий Кайрана по фамилии так, будто они знакомы давно и не любят друг друга не первый год.
Кайран шагнул ближе ко мне.
— Мы уходим. Сейчас.
И вот тогда новый мужчина посмотрел мне прямо в глаза.
Спокойно.
Без жалости.
Без придворной сладости.
Без привычного мужского самодовольства, с которым на меня теперь смотрели слишком многие, решив, что брошенная жена будет благодарна любой внимательности.
Он посмотрел так, будто видел не разведенную женщину и не красивый скандал, а человека в центре опасной игры.