Его глаза поднялись на моё лицо.
— Нэйра.
— Нет.
— Это не просьба.
— А у тебя что-нибудь вообще бывает просьбой?
Он шагнул ко мне.
Не резко. Не угрожающе. Но расстояние между нами и без того было слишком маленьким, а сейчас стало почти невыносимым. Я чувствовала его жар, его запах дыма и стали, и браслет под рукавом от этого тут же откликнулся — мягким, но очень живым теплом.
Кайран это почувствовал.
Я увидела по тому, как он на миг закрыл глаза, будто на него тоже накатила чужая боль.
— Сними, — повторил он тише. — Немедленно.
— Зачем?
— Потому что ты не понимаешь, что носишь.
— Так объясни мне наконец.
— Не здесь.
— А где? В карете по дороге в ссылку?
У него дрогнула челюсть.
Я попала в цель.
— Это не ссылка.
— Перестань повторять это так, будто от слов приказ меняется.
— Перестань вести себя так, будто я твой враг.
Фраза прозвучала резко, неожиданно даже для него самого.
Я замерла.
Потому что в ней не было холодной власти. Только усталость. И что-то ещё — почти злость на себя.
— А кем ты предлагаешь мне тебя считать? — спросила я тихо. — Мужчиной, который утром при всём дворе отрёкся от меня? Или мужчиной, который теперь гоняется за мной по храмам и библиотекам, будто я вынесла из дома его последний меч?
Он смотрел на меня долго, не отвечая.
За моей спиной Мира едва дышала. Я чувствовала, как напряжён воздух, как потрескивает лампа на стене, как где-то в дальнем шкафу скребётся мышь. Всё это было таким обыденным, что становилось почти невыносимо. Мир не имел права звучать так спокойно в минуту, когда у меня под кожей горел браслет, а напротив стоял человек, разрушивший мой брак и теперь явно боявшийся того, что сам разрушил не до конца.
— Ты не должна была надевать его, — сказал он.
— Он мой.
— Не сейчас.
Я усмехнулась.