— Я передам, госпожа.
— И распорядитесь, чтобы в моё отсутствие двери сюда не открывали никому, кроме Миры.
— Даже по приказу генерала? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить.
У меня внутри что-то коротко и жёстко кольнуло.
Даже по приказу генерала.
Как быстро всё в этом доме снова свелось к нему.
Я выдержала паузу, потом ответила:
— Даже по приказу генерала, если этот приказ касается моих личных вещей и моих комнат.
Дворецкий поклонился глубже.
— Да, госпожа Варгрейм.
Когда он ушёл, Мира осторожно выдохнула.
— Вы его напугали.
— Дворецких не так просто напугать.
— Тогда насторожили.
Я перевела взгляд в окно.
Во внутреннем дворе, под аркадами, мелькали слуги. Солнце уже клонилось ниже, и от камня поднимался сухой летний жар. Всё снаружи выглядело привычно. Стража у ворот. Конюшие. Посыльные. Девочка из кухни с корзиной зелени. Ничто в этом дворе не говорило о том, что за одно утро кто-то успел сломать мне жизнь, а потом спокойно разослать указания, как удобнее расселить тех, кто останется после.
— Госпожа, — тихо сказала Мира, — вам бы всё-таки поесть.
— Не смогу.
— Тогда хотя бы воды.
Я взяла бокал, только чтобы не спорить. Вода оказалась слишком холодной. Я сделала глоток, и в этот момент жар на запястье снова отозвался под кожей — тише, чем раньше, но уже знакомо.
Метка не исчезала.
Она словно ждала чего-то.
Я опустила рукав ниже.
— Мира, — сказала я. — Ты никому не говорила о том, что было в зале?
— Нет.
— И не говори. Ни о знаке, ни о том, что он вспыхнул, когда я взяла перо.
— Да, госпожа.
Я кивнула.
Секреты в таких домах живут недолго. Но иногда несколько часов тишины стоят очень дорого.
В дверь постучали.