— Так мне было доложено.
— А вам не доложили, что в этих комнатах ещё живу я?
Мира рядом со мной едва заметно опустила голову. Я не смотрела на неё, но чувствовала, как она напряглась.
— Госпожа…
— Не надо меня успокаивать, — сказала я ровно. — Я задала вопрос.
Дворецкий чуть втянул воздух.
— Разумеется, леди. Все в доме знают, что вы занимаете эти покои.
— Тогда передайте всем в доме ещё одну очевидную вещь. До тех пор, пока развод не завершён официально и не скреплён императорской канцелярией, я остаюсь хозяйкой этих комнат. Ни одна вещь леди Эстель, ни одна шкатулка, короб, платье или лента не могут быть внесены сюда без моего разрешения. Это понятно?
— Да, госпожа.
— Повторите.
Он замер всего на мгновение. Потом произнёс почти безошибочно:
— Пока расторжение брака не оформлено должным образом, вы сохраняете право распоряжаться своими покоями, и вещи леди Эстель не должны сюда вноситься.
— Хорошо. И ещё, — я посмотрела на него внимательнее. — Кто именно отдал приказ?
Дворецкий снова помедлил.
Вот теперь я уже почти не сомневалась, что ошибка была очень даже осознанной.
— Служба леди-камергера, — сказал он наконец. — С формулировкой о временном размещении.
— И всё?
Он опустил взгляд на пол — слишком быстро для человека его привычек.
— Ещё было устное подтверждение от адъютанта генерала.
Это прозвучало тихо, но ударило больнее, чем я ожидала.
Значит, Кайран знал.
Пусть не о конкретном свёртке. Пусть не о бело-золотой ткани на моём диване. Но он знал, что дом уже перестраивают под неё. Под новую женщину. Под новую жизнь, в которой я должна была просто освободить место.
Я сжала пальцы на подлокотнике.
Медленно. Так, чтобы никто не увидел, чего мне это стоит.
— Очень хорошо, — произнесла я. — Тогда вы сейчас же передадите в службу леди-камергера, что любая следующая попытка вторгнуться в мои комнаты будет расценена как личное оскорбление госпожи Варгрейм и нарушение дворцового порядка. А ещё скажете, что я сама готова обсудить это с императорским советом, если кому-то требуется уточнение моего статуса.
Дворецкий поднял глаза.
Вот теперь я увидела, что он понял меня правильно.
Речь шла не о комнате.
Речь шла о скандале.
И если двор всё ещё надеялся выжать меня отсюда тихо, красиво и без сцены, то теперь у них возникала проблема.