— И это…
— Это — те, кого ваша Империя называет одарёнными. И кто потом становятся… Звездными рыцарями, — в голосе Маршала прозвучала настоящая тоска. — Меньше одного процента из всех, кого инициируют в Играх. Самые тусклые, самые «удачно» проскочившие незамеченными. Их вы возносите как элиту. И они правда полезны. Но по нашим меркам — они инвалиды.
Я закрыл глаза. Долго сидел молча. Маршал тоже не торопил, он умел ждать.
А внутри меня в это время происходило нечто, чему я сам не сразу нашёл название. Это точно не было страхом, я определенно не боялся, слишком много было пережито за последние недели. Это не было отчаянием, ведь по факту да, у меня сейчас выдернули из-под ног знакомую опору, но при этом предложили кое-что другое, более… сильное. Это было что-то холодное, твёрдое и… рациональное. Я понял, что человечество накосячило, но хорошая новость в том, что знание как это исправить у человечества сейчас всё же появилось.
Я вспомнил отца, у которого было только «черное» и «белое». Я вспомнил Ульриха с его яркими историями про «Великих воинов человечества». Я вспомнил все эти учебники со штампом Инквизиции, в которых нам объясняли, какой подарок нам сделала природа, и мы буквально самая соль земли. Я вспомнил тренировочные залы клана Ястребов. Я вспомнил вычурные приёмы у соседних кланов, на которые отец иногда брал меня с собой. И как там, в зеркальных гостиных, степенные старики рассуждали о благородстве настоящих Рыцарей и о тяжелом бремени одарённых. Старики, которые, оказывается, были… мусором.
Все они были мусором, по орденским меркам. Самые удачно «проскочившие». Самые тусклые. Инвалиды, не замеченные Изнанкой и потому уцелевшие…
Я открыл глаза.
Я думал, что когда до меня дойдёт окончательно, я начну злиться. Вот сейчас оно как накатит — и сразу накроет! И это будет правильно, потому что любой нормальный человек, узнав, что вся его жизнь, вся гордость его клана, всё, ради чего убивали и умирали поколения его предков, было… отсевом — должен возмутиться.
Но никакой злости не было, внутри было тихо. И в этой тишине у меня медленно сложилась одна простая, почти банальная мысль: я устал бояться и не хочу злиться. Просто устал и просто не хочу. Вот так…
Я боялся и злился в первый день на Скверне, когда увидел жуков, когда нас «продавливала» эта дрянь, я боялся и злился за Олега, за себя… Я боялся не справиться, я боялся подвести, я боялся не оправдать. Я боялся и злился всё это время и сейчас понял, что бояться того, что мне сегодня сказали, — это просто… глупо. А злиться на это — еще глупее.
— Маршал, — сказал я наконец.
— Слушаю.
— Я хочу понимать одну вещь правильно. Всё, чему меня учили с детства… вся имперская доктрина одарённых… вся гордость клана Ястребов… всё это — действительно мусор?
Маршал ответил не сразу. И когда ответил, он не стал меня щадить, подбирая слова.
— По нашим меркам — да, Виктор.
— То есть нас всех обманывали. Веками! И продолжают обманывать.
— Не «обманывали». «Обманывали» — это когда кто-то знает правду и скрывает. Сейчас же правды не знает никто. Имперская верхушка уверена в своей системе так же искренне, как ты ещё неделю назад был уверен в трёх Созвездиях. Они не лгут. Они просто давно не знают правды.
— Дело обстоит хуже, чем если бы лгали.
— Это хуже, согласен. Потому что лжеца можно уличить на лжи и заставить признать правду. А вот с истинно верующим — нельзя.
Я поднялся с пола и отряхнулся. Маршал смотрел на меня, и за глухим забралом я не видел его глаз, но я чувствовал, что он смотрит внимательно.
— Маршал. Ещё одно.
— Слушаю.
— Я в сейчас Мёртвом мире, ты не забыл?
— И что?
Я помолчал, подбирая слова. Потому что-то, о чём я собирался сейчас говорить, было даже не знанием, это было моим личным переживанием.
— Я видел, — сказал я наконец. — Своими глазами. Как одарённый сгорает в зоне с повышенным фоном.
Маршал не перебил.
— На Арлекине три месяца назад. Перезагрузка накрыла планету прямо во время эвакуации. Уровень элериума на счётчике из зелёной зоны мгновенно улетел в красную. Я стоял на холме и смотрел, как Источники у наших рыцарей идут вразнос. Мне было семнадцать лет, я был эсквайром, у меня самого внутри тогда впервые завибрировало то, что вибрировать не должно было. Меня спасло только то, что у меня не было полноценной Звезды. А вот у тех, у кого они были…
Я сглотнул. Эта картинка стояла у меня перед глазами, как живая и никак не выцвела за три месяца.
— Старик Зорг, его друг и телохранитель погиб первым. Его… просто разорвало изнутри. Сайрус, молодой и перспективный Рыцарь превратил песок в стекло в радиусе полусотни шагов, когда его Источник взорвался. Девять Рыцарей нашего клана сгорели на моих глазах меньше чем за две минуты.