Я ломал «проволоку», крошил молотком на поддоне, ссыпал в ступку, толок. И чувствовал себя не «надеждой человечества», не «новой надеждой Ордена», не «эсквайром Виктором из клана Ястребов». Я сейчас был простым работягой на крошечной кустарной фабрике из одного человека. С плацдармом размером в одну базу и с производительностью в одну стеклянную банку.
И, надо признать, в этом было что-то очень… забавное. По крайней мере, я улыбался в процессе работы.
Скоро у меня была почти полная стеклянная банка. Я её завернул в чистую ткань, заклеил горловину изолентой и поставил рядом с радиоблоком.
И вот тут я допустил ошибку. Глупую и мальчишескую, ведь я хотел всё и сразу.
Я нацепил наушники, открыл инструкцию на нужной странице. Лоток выдвигается, в него засыпается пыль, лоток задвигается, фиксатор защелкивается. Всё просто. Ниже строка: «При штатной загрузке мощность передатчика не превышает 40 % паспортной».
— Сорок, — повторил я вслух. — Уже лучше, чем двадцать.
Я отсыпал в лоток ровно столько, сколько прописано по инструкции. Задвинул, повернул фиксатор. И посмотрел на оставшуюся в банке пыль.
В голове сразу же вспыхнул соблазнительный образ: я выкручиваю регулятор до упора и слышу всё. Весь сектор, всю планету, все государства, возможно даже Грейна. Я узнаю, что творится на ВСЕЙ планете.
— Ну, я ж не идиот, — сказал я вслух. — Один раз можно.
К сожалению, «один раз» — это самая универсальная отмычка для собственного разума. После «один раз» обычно следует то, что в инструкциях аккуратно называют «нештатное событие».
Я открыл лоток снова и досыпал песка. Потом ещё, и ещё, пока банка не опустела. При этом полностью лоток я так и не заполнил.
Я выкрутил регулятор мощности почти до упора вправо.
Радиоблок отозвался не плавно, как прежде. Он отозвался коротким металлическим вздохом, будто старый мощный зверь, на которого накинули слишком тугой ошейник. Гул перешёл в более низкий тон, красный индикатор сменил цвет на жёлтый, а затем и на белый, и в наушниках мне в уши ударил такой плотный, многоголосый хаос, что я невольно дёрнул головой.
Пришло… много информации. Очень много!
Голоса накладывались один на другой, сменяясь по мере того, как я медленно вёл по диапазону.
— … пятый сектор, повторяю, нам нужно подтверждение от «Эхо-3»…
— … перестаньте кричать, я не разбираю ничего…
— … «Браво-9»? Они же только во вторую неделю должны были…
— … у меня минус половина состава за пять дней. Да не паникую я, чёрт тебя дери! Это простая арифметика…
— … «Гамма-четыре» ушла на «Альфу»? Серьёзно?..
— … у меня тварь, которой не должно быть. Я лично сверял каталог. Не должно быть!
— … какой к чёрту регламент, у меня двое суток назад сожрали авангард при выходе из жилого модуля…
— … «Альфа-1» должна была дать общую сводку ещё вчера, где она?..
— … молчит «Альфа». Молчит, понимаешь?..
— … у меня двое выживших с «Браво-1», они говорят…
И в этом месте вдруг раздался щелчок. Длинный, мягкий, с тихим затухающим гулом. Будто кто-то выключил фонарь в дальнем конце огромного пустого зала. Лампа на радиоблоке мягко погасла. Индикатор питания снова стал красным.
Я аккуратно снял наушники.
Я пытался понять то, что слышал. Понял немного, но чётко понял одно — это были не доклады. Это были… как бы помягче выразиться… «оперативная связь между комендантами», когда они уверены, что слушают только свои. Все как один иммунные, многие — прошедшие не одну Игру. Те, кто привыкли держать лицо перед инициированными. Сейчас про «лицо» они забыли, и надо признать, держались отлично. Но я-то слушал не слова, а интонации. А интонации орали в три горла: что-то идёт не так. Вообще, не так!!!
Только узнать что-либо конкретное я не успел. Я выдвинул лоток и заглянул внутрь. Лоток был пуст, вообще пуст!
Я прослушал минут пять рваного хаоса без единой завершённой фразы. За это я отдал весь свой запас элериума.