— Тысяч десять, — прикинул я.
— Минимум. Может, и все пятьдесят. Кальцит растёт на миллиметр в столетие, иногда медленнее. Вот эта, сантиметров пятнадцать, считай сам.
Я посчитал. Пятнадцать тысяч лет. Когда эта капля начала строить свою ледяную колонну, по Волге ещё бродили мамонты, а люди жили в землянках и охотились костяными остриями. Мысль была обыденная для спелеолога. Я думал подобное сотни раз, но здесь, в этой нетронутой тишине, она ощущалась по-другому. Тяжелее. Плотнее. Как будто само время загустело в этих стенах.
Воздух внутри пах иначе, чем снаружи. На поверхности тянуло сыростью и холодом, типичная пещерная тяга, а здесь, в первых метрах хода, примешивался едва уловимый оттенок чего-то минерального. Не сера, не железо. Что-то незнакомое, на самой грани восприятия, как звук, который слышишь не ухом, а скорее ощущаешь.
Мы спустились по наклонному ходу. Пять метров, семь, десять. Угол нарастал. Я упирался подошвами трекинговых ботинок в выступы, придерживался за стены. Известняк под пальцами шершавый, слоистый, с вкраплениями чего-то тёмного, похожего на кремень.
— Уступ, — бросил Володька впереди.
Он остановился на краю. Я подошёл, встал рядом. Луч «Зебры» провалился вниз и не нашёл дна. Колодец. Стены уходили вертикально, чуть расширяясь. На глубине метров пяти виднелся карниз, а за ним опять темнота.
— Кинь камень, — попросил я.
Володька поднял обломок известняка, размером с кулак, и бросил. Мы слушали. Камень ударился о стенку. Тот отскочил, ударился снова. Потом глухой шлепок. Пауза три секунды.
— Метров пятнадцать, — прикинул Володька.
— Может, двадцать. Там карниз, он мог задержать.
— Навешиваем?
Я осмотрел породу. Известняк плотный, трещиноватый, крюк держать должен. Забил первый скальный крюк, проверил, подёргав. Сел крепко. Забил второй, на полтора метра ниже, для перестёжки. Привязал верёвку, продёрнул через спусковое устройство Володькиной обвязки. Он полез первым.
Я слышал, как верёвка скользит через каталку, как его ботинки скребут по стене, как он сопит внизу. Звуки в пещере обманчивы. Камень отражает и множит их, искажает расстояние. Иногда кажется, что человек рядом, а он в двадцати метрах. Иногда наоборот.
— Дно! — крикнул товарищ.